Чтение онлайн

— Не обращайте на них внимания, — все еще всхлипывая от смеха и вытирая выступившие слезы, заметил он мне почти по-приятельски. — У них одни деньги на уме, вот они и завидуют тем, кто еще на что-то способен. Я, между прочим, в молодости и сам отчаянный был. Да! Не верите? И дрался, и в школе хулиганил. Бедовый! — он выставил кулаки и выпятил впалую грудь, с вызовом глядя на собравшихся, будто приглашая их к единоборству.

Желающих, конечно же, не нашлось.

— А чем вы вообще занимаетесь? — поинтересовался он у меня. — Когда за борт не прыгаете?

Я

на секунду замялся, и Либерман ответил за меня:

— Он в нефтяном холдинге работает. Правая рука у Володи Храповицкого. Есть там такой олигарх местный, хороший парень, умница, но налоговая полиция его почему-то невзлюбила. Взяли да и арестовали среди бела дня.

Симпатия мигом слетела с лица Калошина. Он сразу вновь одеревенел и ушел в себя, как в раковину.

— Что ж, он, выходит, совсем налогов не платил, этот ваш олигарх? — колко осведомился Калошин, кося на меня недобрым глазом. — Если полиция на такие крайние меры пошла?

— Налоги тут ни при чем, — возразил я. Его неприязненная реакция меня поразила, я не знал, как его разубедить и оттого начал волноваться. — Это заказное дело. Я как раз хотел обратиться к вам за помощью.

— И правильно сделали, что не обратились, — холодно прервал меня Калошин. — Мы в такие дела не вмешиваемся. Пусть этим правоохранительные органы занимаются. Вы представляете себе, какой бардак в стране начнется, если администрация президента будет еще со всякой уголовщиной разбираться?

В его голосе послышалось раздражение, и чуткий Гарик предостерегающе зашипел на меня из-за его плеча. Либерман тоже подавал мне знаки, призывая к отступлению. Я понимал, что продолжать дискуссию бесполезно, но остановиться не мог.

— Это не обычная уголовщина, — тихо, но настойчиво проговорил я. — вы же знаете. Ведь Храповицкий был в администрации, — я хотел сказать «у вас», но в последнюю секунду успел поправиться: — и ему обещали.

— Ничего я не обещал! — взвизгнул Калошин, выдавая себя с головой. — Вы за кого вообще меня принимаете?! Идите в налоговую полицию и там выясняйте, кто кому обещал!

Он резко отвернулся, давая понять, что не желает больше меня видеть. Гарик, кажется, готов был на меня наброситься. Его гости, еще минуту назад заливавшиеся беспечным смехом, теперь смотрели на меня как на врага. Кто-то даже поинтересовался свистящим шепотом, почему охрана пускает сюда кого попало. Либерман подхватил меня под руку и потащил в сторону.

— Пойдем отсюда, пойдем, — шептал он. — Хватит уже безумствовать. А то видишь, как он рассвирепел? Того и гляди, покусает!

Я упирался и что-то бормотал, еще не в силах смириться с тем, что все пропало.

— Идем же, упрямый! — уговаривал он. — Давай погуляем, остынем немного. Эх, погубил ты мою блестящую карьеру! Калошин мне этого никогда не простит. Что тебе было не подойти к Гарику? Обнялся бы с ним, расцеловался. Какая тебе разница? А теперь все запомнили, что ты мой лучший друг и худший враг Калошина. Ты хоть понимаешь, что ты

натворил? Из-за тебя я президентом не стану. А ведь я уже жене обещал.

— Перестань, — попросил я. Мне было не до шуток.

— Ну, хорошо, хорошо, не буду. Черт с ней, с моей выдающейся карьерой. Пусть человечество плачет. Останусь мелким торгашом, зато галстук таскать не придется. Ты расскажи мне толком, что там у вас стряслось? А то ведь я одними слухами питаюсь.

— Да я сам ничего не знаю! — взорвался я. — Все прячутся от меня, крутятся, виляют! Какой-то замкнутый круг! Прокуратура кивает на администрацию президента, те — на налоговую полицию! Калошин — сам видишь, как взбеленился!

— А Егорушка наш что говорит? Егорушка-то хоть обещает помочь? Ведь они с Володей близкие друзья были. Везде в обнимку появлялись. Партнеры по бизнесу как-никак! Он-то что думает?

— Откуда мне знать, что он думает? Я сунулся к нему, а он на меня так разорался, будто я томатный соус ему на пиджак пролил. Я уже перестал различать, где друзья, где враги, к кому бежать, с кем договариваться? У меня руки опускаются!

Я и впрямь был в полном отчаянии. Либерман сочувственно покивал.

— Да, — протянул он. — Как говорят у нас в таких случаях, и рад бы занести, да непонятно кому. Брать готовы все, а реально помогать желающих нет. Скверная ситуация. Так что же вы, и заказчика еще не вычислили?

— Заказчика как раз вычислили, — отмахнулся я. — Здесь особого ума не потребовалось. Он и не скрывался. Ефим Гозданкер, да ты, наверное, и сам в курсе.

— Ефимушка? — переспросил Либерман, не отрицая своей осведомленности. — Толстячок наш? Слышал я, как же! Да только разве ж он в одиночку такой воз потянет? Это же как потрудиться надо, чтобы сам Калошин на дыбы вставал! Между нами, кому Ефимушка здесь, в Москве, нужен? Таких, как он, тут пруд пруди. Только успевай их дустом посыпать, чтоб не размножались. Нет, ему кто-то помогал, серьезные, должно быть, люди.

Он проговорил это задумчиво, словно рассуждая вслух. Я высвободил руку и посмотрел на него в упор.

— Я слышал, что он к тебе обращался, — произнес я с нажимом, пытаясь прочесть в его глазах правду.

Он не стал запираться.

— Обращался, — легко признал Либерман, отвечая мне ясным взглядом. — Несколько раз приезжал, просил свести его кое с кем в налоговой полиции.

— Ты свел?

Либерман рассмеялся.

— Зачем же я буду это делать? Свои контакты глупо кому-то отдавать, в следующий раз без тебя обойдутся. Да и какой мне резон, скажи, в ваши местные дрязги встревать? Себе дороже. Ефимушка, конечно, милый человек, нашим совместным банком в Уральске управляет, ворует в меру, лишнего не берет, с праздниками поздравляет. Но ведь и Храповицкий мне нравится. Умный парень, деловой. Самонадеянный, правда, немного, но по неопытности это случается. Плохого он мне ничего не делал, наоборот, завод у меня хотел купить, цену давал очень даже хорошую. Значит, уважает он меня, желает дружить. Зачем же я такого человека в тюрьму отправлю?