Чтение онлайн

— Я не буду ни к кому присоединяться, — внушительно начал Ельцин своим прыгающим голосом. — И выпить я хочу не за себя. А за Россию, — он выдержал долгую паузу. — За то, чтобы в России меньше воровали!

Последнюю фразу он произнес с сильным нажимом, почти что злобно. На долю секунды в каюте воцарилась мертвенная тишина. Чиновники отлично поняли, что он имел в виду именно их, но не знали, как расценить его слова: то ли как скрытый упрек, то ли как угрозу.

— Ура! — первым выкрикнул Лисецкий.

— Ура! — с облегчением

подхватили остальные.

Ельцин с раздражением обвел взглядом сияющие лица.

На них была готовность бороться с воровством в России всю оставшуюся жизнь. Президент угрюмо крякнул и залпом опрокинул рюмку водки.

Артурчик непроизвольно дернулся. Остальные тоже заметили смену курса и напряглись. Подобная реакция разозлила Ельцина еще больше. Он опустился на свое место и, обернувшись, выглянул в иллюминатор.

— Долго еще плыть? — хмуро поинтересовался он.

— Минут, я думаю, сорок, — ответил Разбашев.

— В карты, что ли, перекинуться? — вслух произнес Ельцин. — А то скучно как-то.

— В карты? — удивленно переспросил Лисецкий. — Вы имеете в виду в преферанс?

— Зачем в преферанс? — поморщился Ельцин. — Если уж играть, то только в подкидного дурака!

Лисецкий посмотрел на него, не понимая, разыгрывает его президент или говорит серьезно.

— Ну, подкидной дурак, конечно, попроще будет, — осторожно заметил он.

— Не скажи! Подкидной дурак — это такая игра особенная, — Ельцин сощурился и покрутил в воздухе рукой, подыскивая нужное слово. — Очень хитрая игра. А главное то, что дураки в нее обязательно проигрывают.

— Я тоже подкидного люблю! — подал голос Поливайкин. — Там надо карты запоминать — память тренирует. Вечером, бывает, вызову двух замов и еще помощника. Запремся у меня в кабинете, и давай резаться двое на двое.

— И часто ты так тренируешься? — со скрытым сарказмом спросил Лисецкий.

— Да, считай, каждый день! — простодушно ответил Поливайкин. В следующую секунду он уже спохватился.

— Конечно, только после работы, — прибавил он торопливо. Другие генералы, отвернувшись, прятали насмешливые улыбки.

— Где вот только карты найти? — вздохнул Ельцин, с надеждой оглядывая присутствующих.

— Это найдем, не сомневайтесь, — успокоил его Поливайкин. — Было бы желание. Как говорится, была бы шея, а хомут найдется.

На мгновенье у меня мелькнуло подозрение, что Поливайкин носил колоду с собой.

— Ну, тащи, — оживился Ельцин. — Двое на двое и сядем. Ты со мной. А Лисецкий вон пускай Разбашева берет в напарники.

Пришпоренный перспективой стать партнером президента, Поливайкин пулей выскочил из каюты.

Засаленную колоду карт отыскали у команды. Конец стола, где сидел президент, расчистили от еды и напитков. Игроки расселись парами, остальные, встав со своих мест,

сгрудились вокруг них.

— По народному обычаю надо выпить, — сообщил Ельцин. — А то карта не пойдет. Только по-быстрому, без речей.

Видя, что президенту не терпится начать, все выпили наспех, не закусывая.

— Ну, кто сдавать будет? — поинтересовался Ельцин, потирая ладони.

— Давайте я, — предложил Разбашев.

Холеными пальцами с маникюром он взял потрепанные карты и не очень умело принялся их тасовать. Опытный преферансист Лисецкий с долей презрения следил за его манипуляциями.

— Меси лучше, — подначивал Разбашева Поливайкин, оглядываясь при этом на Ельцина и проверяя, нравится ли ему такой задиристый тон. — Как говорится, кто не умеет работать головой, работает руками.

Разбашев гневно сверкнул глазами на начальника УВД, но тот и бровью не повел. Еще десять минут назад он, конечно, ни за что не позволил бы себе подобную реплику в адрес директора автозавода. Но теперь, когда он играл на руку с президентом, он мог творить что угодно. Разумеется, если президент позволял. Президент пока позволял, одобрительно кивая.

— На что играем-то, Борис Николаевич? — фамильярно подмигивая, продолжал Поливайкин.

— Как на что? — притворно удивился Ельцин, подмигивая в ответ. — Кто останется, тот под стол лезет.

Колода едва не выпала из рук Разбашева. С лица Лисецкого слетела улыбка.

— Зачем под стол? — изменившимся голосом осведомился Разбашев. — Это... как-то ни к чему, — он не находил слов и запинался.

— А иначе нельзя! — с воодушевлением возразил Ельцин. — Мы проиграем — значит, мы полезем. Вы проиграете — уж не обессудьте! А ты как думал? Обычай такой!

Разбашев с Лисецким побледнели и переглянулись. Представить себе президента лезущим под стол было невозможно. Следовательно, его проигрыш был абсолютно исключен. Это понимали все: от враз обнаглевшего Поли-вайкина до пожилого губернаторского помощника, переживавшего за Лисецкого и беспомощно топтавшегося рядом. Ловушка захлопнулась.

Губернатору и директору автозавода предстояло публично пережить незабываемый позор, причем обеспечить его себе они были обязаны самостоятельно, приложив к этому все старания. Разбашев дрожащими руками закончил сдачу.

— У меня козырная шестерка, — тихо сообщил Лисецкий. Он был подавлен: — Мы ходим.

— Почему это вы? — тут же заспорил Поливайкин. — Вы сдавали, значит, нам ходить.

— Пусть начинают, — остудил его Ельцин. — Им же хуже будет.

Последнюю фразу он мог и опустить. То, что Лисецкому с Разбашевым лучше уже не станет, было и так понятно.

Лисецкий опасливо зашел к Ельцину с шестерки треф. Разбашев положил еще шестерку пик. Ельцин засопел и принял.

— Давай еще козырную! — потребовал он у Лисецкого, и тот послушно положил червовую шестерку.