Чтение онлайн

Я вернулась в комнату и надела чистую одежду, высушила быстро волосы феном, пока Т.С. ерзала, готовая отправляться. Я стянула почти сухие волосы в хвост и надела кепку. Я напоминала лобстера в зеркале, но это было лучше, чем то, как я выглядела раньше.

– Идем, пока коридоры не стали людными, и никто не захотел поболтать, – сказала она.

– Я не хочу столкнуться с Картером. Он может быть в спорткомплексе.

– Сегодня нет тренировки водного поло.

– И? Он может быть как ты, заниматься дополнительно.

– Если бы он был как я,

я бы лучше его знала. И бассейн в отдельном здании, так что идем, – она открыла дверь.

– Я не хочу увидеть Натали. Она была на стадионе до этого. Она видела, как я шла в общежитие, и поняла, что что–то не так. Она ехидно отпустила замечание насчет моей одежды.

– Натали Моретти? – Т.С. фыркнула, закрывая за нами дверь.

– Да, Амазонка.

– Просто бегунья. И что?

– Ты теперь презираешь других спортсменок? – спросила я, пока мы спускались по задней лестнице. Порой Т.С. так делала. У нее была своя система иерархии для спортсменов и команд. Главное не задевать ее, иначе она будет говорить день и ночь.

– Бег – это просто скорость. В футболе важны скорость, навыки и форма.

Я же говорила…

– Кстати о футболе, – начала я, – вернемся к моей сестре. Зачем ты позвала ее? Зачем она придет? Почему мы встречаемся тайно?

– Мы не встречаемся тайно, – заявила Т.С., открывая заднюю дверь. По нам ударил холодный воздух.

– Встреча в Комнате капитанов довольно скрытная. Что такое, Т.С.? – я хотела даже назвать ее настоящим именем, но помнила об обещании.

– Ничего, – сухо сказала она.

– Тогда откуда такая спешка?

– Поговорим пока о другом, – сказала Т.С., мы пошли по двору к спорткомплексу. – Например, о нашем весеннем проекте. Я уже догадываюсь, что буду делать.

Я сдалась, зная, что проиграла.

– Что ты будешь делать? – спросила я, мы миновали Макгрегор–холл.

– Стереотипы. Я писала об этом в блоге. Даже говорила об этом с Кейси прошлой ночью.

– О блоге?

– О весеннем проекте про стереотипы. Есть ли в них правда. Когда на них можно полагаться, а когда нет.

– И твой вывод?

– Я думаю, что они на чем–то основаны. Они начинаются с крупицы правды. И начинают жить сами.

Я представила, как стереотип встал с кровати, потянул руки и спину, стал больше, словно вырос за миг.

– Как твой стереотип о бегуньях. Что думает Кейси? В них что–то есть? – мои руки замерзали, и я сунула их в карманы, жалея, что не взяла перчатки.

Т.С. покачала головой.

– Нет, она говорит, что стереотипы ошибаются. И ведут к непоправимому ущербу. Я думаю, что они основаны на правде, и нам нужно понимать правду, но порой ломать их. И я решила вежливо не согласиться с Кейси.

– Какие мы вежливые, – отметила я.

– Что ты будешь делать? – спросила она, словно не знала.

– Ты знаешь! Мы это уже обсуждали.

– Я шучу. Я знаю, что ты планировала это с начала года, – сказала Т.С.

Она была права. Я планировала сделать проект по Девятой симфонии Бетховена, любви всей моей жизни.

«Ода к радости» – самая известная часть из нее, первое, что я научилась играть. Эта музыка была частью меня, и я бы умерла без нее. Я бы играла ее аккордеоне, слушала на дешевом проигрывателе, если бы не оставалось других вариантов. Я бы насвистывала ее, если бы все инструменты на земле были разбиты.

Ирония была в том, что Бетховен ударил всех пианистов по лицу Девятой симфонией. Там не было части для пианино. Трубы, гобои попали в величайшую симфонию, а пианино – нет. Но потом венгерский композитор Ференц Лист перевел работу Бетховена для пианино. Я уже за это любила Ференца Листа. Так что я собиралась посвятить проект Девятой симфонии. Но возле гимназии во рту словно появилась грязь, пока я думала о нотах «Оды к радости», Потому что моя песня вдруг напомнила мне о Картере. Я слышала ее в его комнате.

– Тебе нравится эта песня, да?

– Хм? – сонно спросила я.

– Ты говорила, что это твоя любимая часть музыки. У меня есть на Айподе из саундтрека к «Крепкому орешку». Я хочу включить ее для тебя.

Я молчала, прислонилась к стене и тонула. И я услышала первую ноту, ми.

Во рту будто была земля, пока я представляла его умелые подкаты с использованием моего немецкого композитора. И это сработало. Видимо, я такая доступная. Кусочек Бетховена, и я растянулась на кровати для первого раза. Спасибо, Людвиг, помог.

Т.С. открыла дверь спорткомплекса, и я опустила голову, чтобы не видеть Натали или других девочек с беговой дорожки.

– Ты со мной, – спокойно сказала Т.С. – Не переживай за Натали и остальных.

– Я же не под твоей опекой? Или они не трогают собственность другого спортсмена? – спросила я, а девушка с носками до колен юркнула в ближайшую раздевалку.

– Кодекс атлетов, – Т.С. подмигнула. – И она знает, что я могу ее побить.

– Точно.

Мы прошли по длинному коридору мимо кабинетов тренеров и кладовых, мимо металлических шкафчиков баскетболистов. Мы попали к двери в конце, на которой был будто герб – синий щит и мяч с бесполым гордым лицом по центру. Я тряхнула головой, это меня изумило. Спортсменам выделяли немало денег. Под щитом висел новый листок с расписанием со временем и командами.

Т.С. стукнула дважды и сказала:

– Форвард здесь.

Дверь открылась как по волшебству, но на другой стороне оказалась моя сестра.

Кейси выглядела как я. По нам сразу было видно, что мы сестры. Мы были почти близнецами. У нее были каштановые волосы, как у меня, прямые, но не такие тонкие, как мои. Ее густые волосы можно было закрутить и заколоть на голове. Ее карие глаза были просто коричневыми – ни шоколадными, ни карамельными, ни цвета кофе – как и мои. Она была в форме для футбола, но утром явно полчаса сушила волосы и выглядела так, словно вышла из салона.