Чтение онлайн

– Ты рано встала, как для субботы.

– Да, у меня развилась бессонница, – я пыталась продумать обман. Я должна скрыть правду хоть от кого–то. – Я не спала часами, – добавила я, когда он сочувственно кивнул.

Он встревожено посмотрел на меня. Словно знал лекарство от бессонницы. Словно был экспертом и мог сказать, что делать.

– Чашка ромашкового чая перед сном должна помочь, – сказал он.

Да. Это все исправит, и, раз у нас душевный разговор, вы не знаете, как вспомнить, было ли что–то с парнем, которого я даже не знаю?

– Я попробую в следующий раз, – я старалась звучать бодро.

Он

обрадовался, словно совершил подвиг, помог страдающему ученику и мог теперь весело двигаться дальше.

Я должна была радоваться, что мистер Кристи не заметил, не сложил дважды два, не задал еще больше вопросов. Или он уже услышал историю, что я всю ночь зависала с группой. И он подумал, что история крутая, и, раз он за меня отвечал, он не стал бы докладывать на меня.

А потом я тихо рассмеялась, поднимаясь по ступенькам в Тафт–хей–холл, стуча сапогами по каменной лестнице. Конечно, он мне верил. Учителя, директриса – вся администрация школы ни за что не подумала бы, что мы делали что–то не то. Они думали, что мы никогда не нарушали правила в идеальной, прогрессивной и престижной академии Фемиды.

Мы были выше закона, потому и пришли сюда.

Да…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Умная догадка

Я не пошла в свою комнату. Я пошла в подвал. Внизу лестницы была урна для найденных вещей, там была гора шапок, шарфов и часов. Тут ничего не находили. Никто не хотел то, что было потеряно. Но мне нужно было увидеть урну, ведь она напоминала о ночи, которую я могла вспомнить.

Одной из ночей в прошлом году я бросила вызов своему парню, чтобы он рассортировал вещи в этой урне. Он не отступил, дорыл до дня урны, где нашел красные штаны из семидесятых. А потом он вытащил канареечный кардиган, черный и зеленый ботинок разных размеров, потрепанную голубую кепку, которые когда–то были в моде.

– Конечно, это здесь, – сказала я. А он притянул меня к себе и поцеловал. Это не был наш первый поцелуй. Мы были тогда вместе три месяца. Но этот запомнился, этот поцелуй не получилось бы остановить. Я хотела целовать его всю ночь.

И я провела эксперимент. Я закрыла глаза и заменила юношу. Русые волосы Дэниела стали почти белыми волосами Картера. Плечи Дэниела стали плечами Картера. Губы Дэниела, щеки и ладони теперь принадлежали Картеру. И я целовала Картера, как целовала Дэниела. Я зажмурилась сильнее, заставляя Картера подходить, заставляя поцелуй стать другим. Но не получалось. Я не целовала так Картера. Вряд ли я притягивала его так близко к себе, желая этого, желая его.

И хоть я сходила с ума по Дэниелу – он был тут виолончелистом, и то, как он держал инструмент между колен, как играл на нем, будто ласкал, ослабляло коленки уважающей себя пианистке – я не спала с ним. Мы не дошли до этого возле урны. Как и во все те разы, когда мы встречались летом.

Мы были очень близко пару раз. Но что–то всегда меня сдерживало. Мы с Дэниелом были во многом связаны, как два музыканта. Кроме той ночи с чьими–то красными штанами и желтым кардиганом, он вел себя слишком серьезно. И это меня задевало. А еще меня задевало, и мой желудок завязывался в приятные узлы, когда меня могли рассмешить.

Значит, Картер оказался веселым.

И я вспомнила смутно, как смеялась

с кем–то в клубе задолго до комнаты Картера. Прошлой ночью вся наша группа пошла посмотреть на «Artful Rage», мою любимую группу. Они играли в городе, а младшим дали прогуляться вечером в пятницу во второй половине учебного года. Сосед моего парня по комнате, Сандип, принес в клуб водку. Я помнила, как попробовала ее пару раз, а потом…

Может, я встретила Картера там. Может, Сандип представил нас. Может, Дэниел – гад, ведь ушел в колледж на два года раньше меня. Он был теперь в Дартмуте, и мы даже не притворялись, что будем видеться по выходным, потому что парень из колледжа точно не хотел, чтобы за ним ходила старшеклассница. Но если бы он был тут, я бы оказалась с ним, а не с Картером.

Я открыла глаза и хмуро смотрела на урну утерь минуту. Мне вдруг захотелось сбить ее, рассыпать ненужные вещи, устроить беспорядок. Я сжала край и толкнула, но она весила больше сотни пудов, так что я не могла ее перевернуть. Я схватила горсть шарфов, бросила их на пол, оставив красный сверху, будто это был мусор.

Я пошла наверх в свою комнату.

Т.С. не спала, когда я отперла дверь. Она расчесывала короткие светлые волосы, сидя на краю уже заправленной кровати. Она была в спортивной форме. Я заметила кровать Майи – уже заправленную. Ее вещи для ванной пропали. Значит, она принимала душ.

Моя кровать тоже была заправлена.

Вот только я и не спала в ней этой ночью.

Я возненавидела свою заправленную кровать. Я хотела, чтобы одеяло было мятым, чтобы было доказательство, что я спала тут всю ночь, как мои соседки.

Я приготовилась к допросу от Т.С., но она дьявольски улыбнулась.

– Смотрите, какая кошка притащилась! – сказала она.

Я знала, что она просто хотела это сказать, и это не давало ей задать другие вопросы, например, «Почему ты пришла в полвосьмого утра, если не делала так раньше, и почему не рассказать мне все?!».

Но от одной мысли, как я обниму подушку, сожмусь калачиком и расскажу лучшей подруге все в деталях о первом разе, мне стало плохо.

«Боже! Ты можешь в это поверить? У меня был первый секс с парнем, которого я даже не знаю! И я этого не помню! Ого!».

Я полгода держалась после Дэниела, но бросилась на парня, которого встретила случайной ночью. Со мной было что–то не так, как у компьютера, на котором случилась авария. Я уже не работала нормально. Меня нужно было починить.

Я легла на кровать с покрывалом с узором розового, оранжевого и лилового цвета, сунула руки под голову и стянула спутанные каштановые волосы, нуждающиеся в расческе, в кривой хвост. Минуту было тихо, и я представила, как теннисный мяч катится и замирает на корте.

– И… – Т.С. приподняла бровь. – Хорошо провела ночь? Я слышала, ты была в ударе после того, как начала Круг смерти.

От ее слов всплыло воспоминание:

– Девятка алмазов! – крикнул Картер и показал всем игральную карту. Мы сидели вокруг кофейного столика. – Пора рифмовать! – он потер подбородок, словно задумался. – Хлор. Х–Л–О–Р

Зазвенели голоса:

– Спор. Двор. Набор. Раствор.

– Блин, – громко сказала я. – Это было мое слово.