Чтение онлайн

Я наблюдал, как они идут: лоск и грация, чудо природы, и это подернутое дымкой майское утро - ну, чистое сотворение мира! Я вздохнул с сожалением. Странно, но, несмотря на Энсо и его сына, я получил удовольствие от своей тренерской работы. Жалко будет уходить. Не представлял, что будет так трудно расставаться с этим. Странно, думал я. Очень странно.

Я вернулся в манеж, поговорил несколько минут с охранником Архангела, который получил возможность выйти в столовую позавтракать, пока тот был на тренировке, зашел в дом, приготовил себе кофе и отнес его в контору:

Маргарет не работала по субботам. Выпив кофе, вскрыл утреннюю почту, зажимая конверты между коленями и разрезая их ножом для бумаг.

Я услышал шорох шин по гравию и клацанье дверцы машины, но не успел заметить, кто прошел мимо окна: голова-то не поворачивалась с прежней легкостью. Разные люди могут навестить конюшню в день больших скачек. Да любой из владельцев, приехавших в Ньюмаркет. Кто угодно.

Но вошел Энсо, собственной персоной. Энсо со своим молчаливым рычагом воздействия. Которым по обыкновению размахивал вокруг. С раннего утра, мелькнуло фривольное. Револьверы до завтрака. Чертовски глупо.

Конец, приехали, подумал я. Грязный конец этой чертовой дороги.

Если раньше Энсо выглядел злым, то сейчас он, кажется, вот-вот взорвется. Короткое тяжелое тело, как танк, двинулось вокруг стола ко мне, и я понял, что имел в виду Алессандро, когда говорил насчет того, что я не знаю его отца. Тогда он только аппетит разжигал, а теперь готов был сжечь все на свете.

Он с ходу нанес мне прямой удар правой в наилучшую из повязок старого доктора, чем сразу лишил меня дыхания, хладнокровия и в значительной степени способности к сопротивлению. Я в ответ попытался ударить его ножом для бумаг, но он легко парировал мой выпад, и последствием было только то, что мой кулак чуть не разнес картотечный шкафчик. Энсо был силен, энергичен и страшен, и это подействовало совершенно ошеломляюще. Он ударил меня револьвером в висок, а потом, ухватив за глушитель, двинул рукояткой по плечу. Я впал в полубессознательное состояние и сразу перестал волноваться о своей дальнейшей судьбе.

–  Где Алессандро?!
– заорал он в двух сантиметрах от моего правого уха.

Я привалился обмякшим телом к столу. Закрыл глаза. Я делал то немногое, что было в моих силах, чтобы сохранить хоть какой-то контроль над собой.

Энсо встряхнул меня. Без нежностей.

–  Где Алессандро?!
– орал он.

–  На лошади, - еле слышно ответил я. Где же еще?
– Скачет на лошади.

–  Ты похитил его, - вопил Энсо.
– Ты расскажешь мне, где он. Говори… или я переломаю тебе кости. Все до единой.

–  Он уехал верхом на лошади, - сказал я.

–  Он не уезжал!
– кричал Энсо.
– Я не велел ему!

–  Ну… а он уехал.

–  На какой лошади?

–  Это важно?

–  Какая у него лошадь?
– завизжал Энсо практически мне в ухо.

–  Лаки Линдсей, - сказал я.

Вроде бы никакой разницы, а что-то изменилось. Я заставил себя выпрямиться в кресле и открыл глаза. Лицо Энсо было совсем рядом, и взгляд гарантировал мне смерть.

Револьвер поднялся. Я ждал, оцепенев.

–

 Останови его, - приказал он.
– Верни его обратно.

–  Не могу.

–  Обязан. Верни его, или я убью тебя.

–  Он уехал двадцать минут назад.

–  Верни его назад.
– Голос хриплый, с присвистом, полный ужаса.

До меня наконец дошло, что его ярость обернулась мучением. Вместо бешенства - страх. В черных глазах стояла непредставимая боль.

–  Что ты сделал?
– спросил я жестко.

–  Верни его, - повторял Энсо, как будто этого можно было достичь только криком.
– Верни.
– Он поднял револьвер, но мне показалось, что он даже не понимает зачем: то ли застрелить меня, то ли ударить.

–  Я не могу, - сказал я бесстрастно.
– Делай что хочешь, но это не в моих силах.

–  Его убьют!
– дико заорал он.
– Моего сына… моего сына убьют.
– Он широко раскинул руки и весь затрясся.
– Томми Хойлейк… Во всех газетах написано, что Томми Хойлейк скачет сегодня утром на Лаки Линдсее.

Я передвинулся на край кресла, подогнул под него ноги и с невероятным усилием поднялся, Энсо не пытался пихнуть меня обратно. Он был слишком захвачен воображаемой жуткой картиной.

–  Томми Хойлейк… Хойлейк скачет на Лаки.

–  Нет, - возразил я грубо.
– Там Алессандро.

–  Томми Хойлейк… Хойлейк… Так должно быть, так… - Его глаза вылезали из орбит, а голос поднимался выше и выше.

Я поднял руку и с размаха ударил его по лицу.

Рот Энсо остался открытым, но крик прервался мгновенно, точно его выключили.

Щеки дергались, кадык в непрерывном движении. Я не дал ему времени приняться за старое.

–  Ты спланировал убить Томми Хойлейка? Никакого ответа.

–  Как?
– спросил я.

Никакого ответа. Я снова шлепнул его по лицу, расстарался, как мог. Слабовато.

–  Как?

–  Карло… и Кэл… - еле выговорил он и опять умолк.

«Лошади на Пустоши, - соображал я.
– Как найти Томми Хойлейка? Известно, что он на Лаки Линдсее. Карло знает каждую лошадь в конюшне, он наблюдал за всеми лошадьми каждый день и мог отличить Лаки по внешнему виду так же непогрешимо, как любой скаковой «жучок». А Кэл…» Я почувствовал, каково сейчас Энсо. Кэл со своим «ли-энфилдом».

–  Где они?
– спросил я.

–  Я… не… знаю

–  Тебе лучше бы найти их.

–  Они… прячутся.

–  Иди ищи их!
– приказал я.
– Давай, пошел. Найди их. Это твой единственный шанс. Единственный шанс Алессандро. Найди, пока они его не пристрелили… ты, тупица, ты сам его убиваешь.

Энсо, спотыкаясь, как слепой, обошел стол и двинулся к двери, все еще с пистолетом в руке. Он врезался в дверной косяк и закачался. Потряс головой, проскочил короткий коридор, вывалился через дверь во двор и прошагал на непослушных ногах к темно-красному «мерседесу». Мотор завелся только с третьей попытки. Машина описала фантастическую дугу, прорычала по дорожке и, взвизгнув шинами, свернула направо по Бари-роуд.