Чтение онлайн

–  Завтра, - сказала ему Этти, ее глаза заблестели.
– Посмотрим, на что ты способен, мальчик.
– И она по-товарищески улыбнулась мне, признав наконец, что я вложил какую-то долю труда в его подготовку.

За последний месяц, когда счет наших побед начал возрастать, тревога и вопросительное выражение исчезли с ее лица, и к ней полностью вернулась уверенность в своих силах, которую я помнил с детства.

–  Подумаем, что еще нам удастся сделать с ним, чтобы победить в Дерби.

–  Отец вернется к тому времени, - сказал я, намереваясь успокоить ее. Но

оживление улетучилось из ее улыбки, и она как-то тускло взглянула на меня.

–  Так он вернется, - сказала она.
– Знаете… я забыла.

Она отвернулась от денника и вышла в главный манеж. Я поблагодарил громадного охранника, бывшего полицейского, и попросил его, а также его напарника быть особенно бдительными в следующие тридцать четыре часа.

–  Как сейф в Английском банке, сэр. Нечего опасаться, сэр.
– Он был настроен легко и уверенно, но я подумал: вот оптимист.

Алессандро не появился на тренировке ни утром, ни после завтрака. Но когда я неуклюже выбрался из машины, вернувшись со второй проездки, он стоял в ожидании меня у входа в манеж. Я направился к дверям конторы, а он пошел навстречу, преградив путь.

Я остановился и посмотрел на него. Выражение суровое, лицо вытянулось и побледнело от напряжения.

–  Извините, - сказал он отрывисто.
– Извините. Он рассказал мне, что сделал… Я не хотел этого. Я не просил об этом.

–  Хорошо, - произнес я небрежно. И вспомнил, что хожу, склонив голову набок, чтобы не так больно было. Я почувствовал, что самое время выпрямиться. Я выпрямился. .

–  Он сказал, что теперь вы согласитесь, чтобы я завтра скакал на Архангеле.

–  А как ты думаешь?
– спросил я.

На лице его отразилось отчаяние, но он ответил без колебания:

–  Я думаю, что вы не позволите.

–  Ты значительно повзрослел, - заметил я.

–  Я научился у вас… - Он внезапно закрыл рот и затряс головой.
– Я хочу сказать… Умоляю вас разрешить мне скакать на Архангеле.

Я мягко ответил:

–  Нет.

Алессандро заговорил торопливо:

–  Но он сломает вам вторую руку. Он сказал так. А он всегда делает то, что говорит. Он опять сломает вам руку, а я… а я… - Алессандро сглотнул, совладал со своим голосом и сказал более сдержанно: - Я объяснил ему сегодня утром, что вы правы, не позволяя мне скакать на Архангеле. Я сказал ему, что, если он еще раз нанесет вам увечье, вы расскажете обо всем стюардам, и меня лишат лицензии. Я сказал ему, что не хочу, чтобы он делал что-то еще. Я хочу, чтобы он оставил меня здесь, с вами, и позволил мне поступать по-своему.

Я медленно перевел дыхание:

–  И что он ответил на это?

У Алессандро был вид одновременно озадаченный и расстроенный.

–  Мне кажется, он еще больше разозлился.

Я попытался объяснить:

–  Он не так уж и озабочен тем, будешь ли ты скакать на Архангеле на приз в две тысячи гиней. Его занимает только одно: он должен заставить меня разрешить тебе скакать на Архангеле. Он хочет доказать тебе, что может дать тебе все, о чем ты просишь, точно так, как делал всегда.

–

 Но сейчас я прошу его оставить вас в покое. Оставить меня здесь. А он не слушает.

–  Ты просишь его о том единственном, чего он не даст тебе, - сказал я.

–  И что же это?

–  Свобода.

–  Я не понимаю, - сказал Алессандро.

–  Твой отец не хочет, чтобы ты был свободен, и поэтому он давал тебе все остальное. Все… чтобы удержать тебя при себе. Он считает, что недавно я предоставил тебе то единственное, в чем он тебе отказывал. Возможность добиться успеха в жизни своими силами. Так что на самом деле он борется со мной не из-за того, кто поскачет завтра на Архангеле, а из-за тебя.

Алессандро все понял правильно. Хотя мои слова явились для него откровением.

–  Я скажу ему, чтобы он не боялся потерять меня, - с горячностью выпалил он.
– Тогда он не станет больше вредить вам.

–  Не делай этого. Его страх потерять тебя - единственное, почему я до сих пор жив.

Он разинул рот. Уставился на меня черными глазами, пешка, затерявшаяся между ладьями.

–  Тогда что… что мне делать?

–  Сказать ему, что Томми Хойлейк будет завтра скакать на Архангеле.

Его взгляд скользнул с моего лица на бугор, образованный ключичными кольцами, и на руку в повязке под тонким свитером.

–  Не могу, - сказал он.

Я слегка улыбнулся:

–  Он и сам скоро все выяснит.

Алессандро вздрогнул.

–  Вы не понимаете. Я видел… - Его голос замер, и он снова посмотрел на меня, как бы впервые осознав происходящее.
– Я видел людей, которых он истязал. После этого я видел страх на их лицах. И позор. А я только думал… какой он умный… знает как заставить людей подчиняться. Я видел, что все вокруг боятся… и считал его необыкновенным человеком… - Он судорожно хватал воздух.
– Я не хочу, чтобы он сделал вас похожим на тех, других.

–  У него не выйдет, - сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал.

–  Но он просто не даст Томми скакать на Архангеле, и с этим ничего не поделаешь. Я знаю его. Я знаю, что он не допустит. Он всегда делает то, что говорит. Вы не знаете, каким он может быть… Вы должны поверить мне. Вы должны.

–  Сделаю все, что в моих силах, - сухо ответил я, и Алессандро крутанулся на месте в досаде.

–  Нейл, - сказал он, впервые называя меня по имени, - я боюсь за вас.

–  Тогда нас уже двое, - сказал я легкомысленно, но это его нисколько не развеселило. Я посмотрел на него с состраданием.
– Не воспринимай все это так тяжело, мальчик.

–  Но вы же… как вы не понимаете!

–  Я прекрасно все понимаю, - возразил я.

–  Но вас это не волнует?

–  О, еще как волнует, - ответил я искренне.
– Я не сошел с ума и не жажду еще одной сокрушительной встречи с твоим отцом. Но еще меньше я настроен ползать перед ним на коленях и лизать его башмаки. Итак, Томми поскачет на Архангеле, а мы скрестим пальцы для удачи.

Алессандро резко дернул головой, чуть ли не на грани отчаяния.

–  Я знаю его, - твердил он.
– Я же знаю его…