Чтение онлайн

Алессандро с дивана устало заговорил с ним. Он урезонивал шофера на итальянском языке, который благодаря одной из своих прежних подружек я понимал довольно сносно.

–  Прекрати, Карло. Иди в машину. Дождись меня там. Меня сбросила лошадь. Нейл Гриффон не сделает мне ничего плохого. Возвращайся в машину и жди.

Карло помотал головой, как бык, но подчинился и сделал, как ему было сказано. Ура дисциплине в семействе Ривера, с ней там полный порядок.

–  Сейчас врач приедет, осмотрит тебя, - сказал я.

–  Не хочу врача.

–  Ты не встанешь с

этого дивана, пока я не буду уверен, что у тебя ничего серьезного.

Он фыркнул:

–  Боитесь моего отца?

–  Думай как хочешь, - сказал я; а что ему оставалось?

Врач был тот самый, что когда-то лечил меня от свинки, кори и ветрянки. Теперь совсем старый, с потускневшими глазами и замедленной речью, он не произвел благоприятного впечатления на своего нынешнего пациента. Алессандро вел себя с ним грубо, а получал в ответ спокойную любезность, хотя заслуживал хорошего пинка.

–  Ничего страшного у вашего паренька нет. Но сегодня ему лучше побыть в постели и завтра тоже отдохнуть. Так будет правильно, вы согласны, молодой человек, а?

Молодой человек посмотрел на него, не выразив благодарности даже взглядом, и смолчал. Старый доктор обернулся ко мне с примирительной улыбкой и сказал, чтобы я дал ему знать, если у парнишки позднее возникнут какие-то симптомы, вроде головокружения и головной боли.

–  Старый дурак, - громко произнес парнишка, когда я провожал врача. Вернувшись, я застал Алессандро уже на ногах.

–  А теперь-то мне можно идти?
– спросил он с сарказмом.

–  На все четыре стороны, - разрешил я.
– И хоть насовсем.

Глаза сузились.

–  Вам не удастся избавиться от меня.

–  Жаль, - ответил я.

Короткая гневная пауза - и он прошествовал мимо и скрылся за дверью, походка, правда, была несколько неуверенной. Я зашел в контору, и мы с Маргарет наблюдали в окно, как шофер суетится, устраивая его поудобнее на заднем сиденье «мерседеса». Вскоре, не посмотрев в нашу сторону, он увез «сына».

–  С ним все в порядке?
– спросила Маргарет.

–  Его тряхнуло, но не взболтало, - ответил я легкомысленно, и она рассмеялась. Но машину проводила взглядом, пока та не свернула налево по Бари-роуд.

На следующий день его не было, но в четверг утром явился как раз к первой проездке. Я разговаривал с Этти в дальней части манежа, когда подъехала машина. Доброжелательная улыбка тут же сменилась недовольной миной, губы сжались, так бывало каждый раз, когда Алессандро оказывался поблизости. И заметив, что он, пружиной выпрыгнув из задней дверцы, целеустремленно направляется к нам, Этти вспомнила, что ей срочно необходимо повидать кого-то в другом боксе.

Алессандро все понял и презрительно скривил губы. В руке у него была маленькая плоская жестянка, точная копия той, что он презентовал мне раньше.

–  Вам послание, - сказал он. Апломб был через край, я и без этой коробочки понял бы, что он снова виделся с отцом. Он хорошо подзарядился, как батарейка от сети.

–  Ну уж теперь-то ты знаешь, что там такое?

Поколебавшись, он ответил,

что не знает, и я поверил - даже не слову, а недовольному виду: его не ввели в курс дела. Коробочка была заклеена скотчем. Алессандро все с той же высокомерной усмешкой наблюдал за мной. Я скатал клейкую ленту в маленький плотный шарик и положил в карман, затем осторожно открыл коробочку.

Там между слоями ваты лежала еще одна маленькая деревянная лошадка.

На шее у нее болталась этикетка. У нее была сломана нога.

Я не знаю, что изменилось в моем лице, когда я поднял глаза на Алессандро, но его самодовольная ухмылка сразу увяла, он явно испугался, хотя все еще с бравадой дерзко сказал:

–  Отец был уверен, что вам это не понравится.

–  Пойдешь со мной, - резко сказал я.
– Полюбуешься сам, что наделал.

Я пересек манеж, направляясь к внешним боксам, но он не последовал за мной. А навстречу уже спешил Джордж с взволнованным и расстроенным видом.

–  Мистер Нейл… Индиго метался в стойле и сломал ногу… прямо, как Мунрок… кто бы подумал, что такое может случиться, оба старички, и десяти дней не прошло…

–  Да, трудно представить, - мрачно согласился я и пошел с ним вместе к Индиго, засунув зловещее послание в жестянке в карман пиджака.

Добродушный мерин лежал на соломе, неуверенно пытаясь встать. Он приподнимал голову и бил по полу передним копытом, но зто и все. Как будто у него сил не осталось. Другая передняя нога беспомощно согнулась под неестественным углом, кость была сломана как раз над бабкой. Я присел на корточки рядом с несчастным старичком и потрепал его по шее. Он поднял голову и снова заметался, пытаясь встать, потом в изнеможении упал на солому. Глаза блестели, у рта появилась пена, он вздрагивал.

–  Ничего не поделаешь, Джордж, пойду позвоню ветеринару, - сказал я, позволив прорваться только жалости, но не гневу. Джордж кивнул покорно, без особых эмоций: как всякий старый конюх, он повидал умирающих лошадей.

Молодой круглолицый Дейнси вылез из ванны ответить на звонок.

–  Неужели еще одна!
– воскликнул он, когда я все объяснил.

–  Да, к сожалению. И захватите, пожалуйста, что нужно для анализа крови.

–  С какой целью?

–  Скажу здесь…

–  О-о.
– В голосе звучало удивление, но он охотно согласился.
– Минутку, только вытрусь и приму пристойный вид.

Минут через двадцать он приехал - в джинсах, в запыленном «лендровере». Выскочив на гравий, бодро кивнул мне и сразу же направился к деннику Индиго. Джордж находился при лошади, а в манеже было пусто. Этти, расстроившись из-за неминуемой потери ведущей лошади, уехала на Южное поле, Алессандро, скорее всего, тоже, так как его нигде не было видно, а шофер, как обычно, дожидался в машине.

Индиго стоял на ногах. Джордж, держа его за хомут, пустился в объяснения, что к старичку вдруг вернулись силы, он поднялся и пожевал сена, и прямо стыд, что он до этого брыкался. Я кивнул и сказал Джорджу, что присмотрю за мерином, а он может идти и засыпать овес в дробилку для утренней кормежки.