Перелом
Шрифт:
– Ты мог объяснить, что я старался не причинять тебе вреда.
Теперь он был не просто несчастный парень. Появилась тень отчаяния.
– Вы видели его, - сказал он.
– Не всегда удается что-то объяснить ему, особенно когда он зол. Он даст мне все, о чем бы я ни попросил, но разговаривать с ним я не могу.
Он ушел, а я онемел от неожиданности. Он не мог поговорить со своим отцом. Энсо даст сыну все, что тот попросит… проложит ему дорогу любыми средствами и будет добиваться цели, пока Алессандро жаждет этого,
А я… я лгал, плел интриги и ходил по проволоке, чтобы спасти для отца его конюшню. Но разговаривать с ним… нет, я не мог.
Глава 8
– Знаете ли вы, - сказала небрежно Маргарет, сидя за своей пишущей машинкой, - что Алессандро живет дальше по дороге, в гостинице «Форбери»?
– Нет, я не знал, - ответил я.
– А что удивительного? В конце концов, это соответствует «мерседесу» с личным шофером.
– У него двойной номер с отдельной спальней, и он ест так мало, что и птичка не выжила бы.
– Откуда вы все это знаете?
– Сьюзи вчера привела домой на чашку чая подружку из школы, и выяснилось, что она дочь главного администратора гостиницы «Форбери».
– А более интригующие личные детали?
– поинтересовался я.
Маргарет улыбнулась:
– Алессандро каждый день надевает костюм для верховой езды и уезжает в машине, а возвращается весь в поту и принимает очень горячую ванну с ароматическими маслами.
– Сколько лет дочке администратора?
– Семь.
– Форменная шпионка.
– Все дети наблюдательны… И подружка также сказала, что Алессандро ни с кем не разговаривает без крайней необходимости, за исключением шофера, и говорит на странном языке…
– Итальянском, - пробормотал я.
– …и что все его страшно не любят, потому что он ведет себя грубо, но шофера не любят еще больше, потому что он еще грубее.
А я прикидывал одну вещь.
– Как вы считаете, - спросил я.
– Нельзя ли нам через вашу дочь, через ее школьную подружку и через административную родительницу подружки - нельзя ли выяснить, может быть, Алессандро указывает домашний адрес, когда записывается в книге регистрации?
– Почему бы вам просто не спросить его самого?
– вполне резонно возразила она.
– Ах, - сказал я, - но наш Алессандро иногда бывает чуточку упрям. Разве вы не спрашивали его, когда заполняли договор?
– Он сказал, что они переезжают с места на место, у них нет постоянного адреса.
– М-м-м, - кивнул я.
– Как странно… не понимаю, почему он не говорит вам. Ладно, я спрошу у подружки Сьюзи, не знает ли она.
– Великолепно, - сказал я, не возлагая на это больших надежд.
Джилли захотела приехать и пожить в
– А как же бездомные сироты?
– спросил я.
– Я могу взять несколько недель отпуска. Это не проблема. Ты сам знаешь. А теперь, когда ты перестал мотаться по большим городам, переезжая из отеля в отель, мы могли бы чуть больше времени проводить вместе.
Я поцеловал ее в нос. В нормальное время я бы приветствовал ее предложение. Я с любовью посмотрел на нее.
– Нет, - сказал я, - только не сейчас.
– Тогда когда?
– Летом.
Она скорчила мне гримасу, в глазах - полное понимание.
– Ты не любишь, чтобы к тебе приставали, когда ты по уши увяз в чем-то.
– Ты-то не пристаешь, - усмехнулся я.
– Боюсь, что именно пристаю… Ты поэтому и не женился. Ты совсем не такой, как большинство холостяков, которым просто хочется свободы и возможности переспать с любой доступной девицей. Ты просто не любишь, когда тебе мешают думать.
– Но я здесь, - напомнил я Джилли поцелуем.
– На одну ночь из семи. И то только потому, что тебе уже пришлось проделать большую часть пути, чтобы навестить отца.
– Я навещаю своего отца только потому, что его больница на пути к тебе.
– Лжец, - бесстрастно сказала она.
– Лучше бы признал, что убиваешь двух зайцев одним выстрелом
– Птиц.
– Хорошо, пусть будет птиц.
– Пошли поедим, - сказал я, открыл входную дверь, запер ее за нами и посадил Джилли в «дженсен».
– Ты знал, что Аристотель Онассис к двадцати восьми годам заработал целый миллион?
– Нет, не знал, - ответил я.
– Твои рекорды превышены, - сказала она.
– В четыре раза.
– Он четырежды мужчина.
Я чувствовал ее взгляд, ее улыбку, парившую в воздухе. Мы остановились на красный свет и затем повернули налево у церкви, двери которой украшала надпись: «Вот, что ненавидит Господь: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную. Книга притчей Соломоновых, 6, 16-17».
– Какая притча, по-твоему, самая глупая?
– спросила она.
– Гм… Птица в руке лучше двух в кусте.
– Почему же?
– Потому что если построить клетку вокруг куста, то поймаешь весь выводок.
– Если только птицы не одного пола.
– Все продумала!
– восхитился я.
– О, я стараюсь. Стараюсь.
Мы поднялись на верхний этаж телевизионной вышки и за время обеда совершили три с половиной оборота.
– В сегодняшнем номере «Тайме» сказано, что та бумажная фирма, которой ты давал советы прошлой осенью, обанкротилась.
– Что ж, - ухмыльнулся я, - они не последовали моему совету.
– Наделали глупостей в прошлом… Что же ты посоветовал?
– Уволить девяносто процентов управленцев, взять несколько новых бухгалтеров и помириться с профсоюзами.