Партиалы
Шрифт:
— Сомневаюсь, — сказал Маркус. — Навряди ли первое, о чем народ подумает, это то, что в Ист Мидоу притащили Партиала.
— Может быть, не первое, — сказала Кира. — А второе, пятое или двадцатое. Но кто-нибудь может все понять.
Внезапно она почувствовала дрожь и отстранилась от Маркуса, чтобы растереть руки. Он приложил ладонь к ее спине и нежно завел ее в помещение.
— У нас есть множество других причин для беспокойства, — сказал он с необычной для него серьезностью. — Пока тебя не было, случилась еще одна атака Голоса, и она была масштабной. Они напали на псарни и
Кира резко остановилась и схватила его за руку; ее сердце забилось чаще:
— Псарни? Это там, где работал Саладин?
— Чудо-мальчик, — кивнул головой Маркус. — Самый молодой человек на планете. Они забрали его вместе с собаками и еще половиной людей, которые работали с ним. Довольно сильный психологический удар. Без собак мы не можем выслеживать Голос через дебри. Но без Саладина… такое ощущение, будто они заглянули, пнули щенка и украли ребенка. Многие люди призывают ко всеобщей войне.
— Зачем они это делают? — спросила Кира. — Очевидно же, что это только злит людей. Это выглядит, словно они вышли перед нами на дорогу, чтобы помочиться в нашу сторону. Это не поможет им привлечь на свою сторону новых сторонников. Может, они пытаются начать войну?
— Возможно, они взяли его ради выкупа, — сказал Маркус. — Он отличный козырь, к тому же они оставили послание.
— Послание?
— Ну, технически они оставили на псарне граффити, но все же. Сообщение достаточно понятно, как и всегда: «Упраздните Акт Надежды»
Кира прошла через пластиковый тоннель.
— Доброе утро. — Она сказал это не подумав, потом замолчала, гадая зачем так сказала. Когда это она начала думать о нем, как о личности?
Партиал, конечно же, ничего не ответил. Он даже не отреагировал на нее, и Кира подумала, что он, наверное, спит. Она подкралась поближе, стараясь двигаться тише, но Партиал застонал и закашлялся, опрокидывая голову на бок и сплевывая.
— Что ты… — она замерла.
Слюна была красной от крови.
Бумаги выпали из рук Киры. Она поспешила к Партиалу, осторожно приподняла его голову. Лицо его было темным от синяков и запекшейся крови.
— Черт побери, что с тобой произошло?
Он снова застонал, медленно открывая глаза:
— Кровь.
— Ага, — сказала Кира, подбегая к шкафчику за салфетками, — я вижу, что у тебя кровотечение, но почему? Что случилось?
Он ничего не ответил. Наклонил голову, проверяя суставы шеи, потом вытянул правую руку; та поднялась дюйма на три, потом дернулась и остановилась. Партиалу дали сменную одежду, Кира закатала его рукав и обнаружила, что его рука покрыта рваными ранами:
— Они порезали меня.
У Киры от ужаса отвисла челюсть.
— Кто? — страх почти мгновенно перешел в ярость: — Кто это был? Охрана? Доктора?
Он слегка кивнул, исследуя рот языком, чтобы убедиться, что все зубы на месте.
— Это просто нелепо, — разгоряченно сказала Кира. Она протопала к микроскопу, выругалась и вернулась обратно. Все, что она хотела сделать, но отвергла как бесчеловечное, кто-то пришел и сделал. Она долгим холодным взглядом посмотрела в одну
Она прошла к столу и села, попрежнему глядя перед собой. «Я не знаю, что мне делать».
Она склонила голову. Пока смотрела вниз, увидела скомканную резиновую перчатку в мусорной корзине. Исследование дыхания, ей все еще нужно найти способ, чтобы локализовать дыхание Партиала. Так она смогла бы найти воздушные следы РМ. Споры. И она до сих пор не придумала как. Перчатка могла бы сработать, она была в этом уверена, но только, если объект пожелает. Она посмотрела на Партиала на столе, мрачного и притихшего.
Она поднялась, достала еще одну резиновую перчатку и медленно подошла к столу.
— У тебя есть имя?
Партиал внимательно посмотрел на нее. Этот медленный изучающий взгляд, казалось, оценивал все ее сильные и слабые стороны.
— Зачем тебе знать?
— Потому что я устала обращаться к тебе «Партиал».
Он изучающе смотрел на нее с минуту, потом улыбнулся медленно и с опаской.
— Сэмм.
— Сэмм, — сказала Кира. — Должна признать, я ожидала чего-то более необычного.
— В нем два М.
— Почему два М?
— Потому что так было написано на моем рюкзаке, — сказал Сэмм. — «Сэм М». Я не понимал, что вторая М обозначает фамилию. Мне было два дня. Тогда я еще не встречал никого, у кого была бы фамилия. Я был просто… Сэммом. Однажды я написал так в докладе, и это имя ко мне прилипло.
Кира кивнула и присела на корточки рядом с ним:
— Сэмм, — сказала она, — я знаю, у тебя нет причин помогать мне, нет причин делать то, что я прошу, но я хотела бы, чтобы ты понял, что это очень важно. Ты догадался вчера, что РМ все еще является для нас большой проблемой и ты был прав. Все, что я здесь делаю, все, что мы делаем, это пытаемся найти способ от него избавиться. Вот почему мы были на Манхэттене, потому что ничего, что осталось на этом острове не дало нам никаких ответов. Я не знаю, важно ли это для тебя, но это очень важно для меня. Я отдала бы свою жизнь, чтобы найти вакцину от РМ. Знаю, что это прозвучит странно, но я хочу попросить тебя об одолжении, — она замолчала, затем достала перчатку: — Ты не мог бы подуть в нее?
Его брови поползли вверх.
— Мне нужно, чтобы ты ее надул, — объяснила она. — Это поможет мне изолировть твое дыхание и изучить его через компьютер.
Он помялся:
— Назови свое имя.
— Зачем?
— Потому что я устал обращаться к тебе «Человек».
Она склонила голову, глядя на него. Это что, шутка такая? Его голос спокоен и лишен эмоций, как и всегда, но за ним слышится что-то игривое. Он тянется к ней? Проверяет ее? Но за всей этой расслабленностью, расчетливость никогда не покидает его глаз. Все, что он ни делает, у него на это должна быть не одна причина. Она поджала губы, решив поддаться ему: