Чтение онлайн

— Так вот какой у вас был план, — горько сказала Кира. — Использовать нас как рабов? Как рабочую силу, чтобы поддерживать вашу инфраструктуру?

— Хочешь сказать, точно тоже самое, что и вы сделали с нами?

Кира уставилась на него, злость вскипала в ней с каждой секундой. Горячая, словно сварочная горелка. Она вытащила перчатки из кармана, прошагала к медицинскому компьютеру и бросила их в специальный ящик для опасных материалов.

— Мы не думали вас порабощать, — сказал Партиал. — Но даже если бы мы этого захотели, у нас не было желания или нужды убивать вас. В этом не было смысла, ни тактического, ни политического, ни какого-либо другого. Не было смысла выпускать вирус.

— Ты

хочешь, чтобы я поверила, что супер вирус, который уничтожил людей, а вас обошел даже не оцарапав, выпущенный в самый разгар вашей атаки, ничего общего с вами не имеет?

— Я признаю, что эта версия кажется притянутой за уши.

— Притянутой за уши — это преуменьшение.

— Мы давно ищем объяснение произошедшему, — сказал он, — но мы до сих пор не знаем, откуда он взялся.

— Я вообще не понимаю, почему с тобой разговариваю, — сказала Кира. Нужно быть сумасшедшей, чтобы поверить всему, что он сказал. А она сумасшедшая просто потому, что слушает его. Она вернулась к медицинскому компьютеру, сердито глядя на картинки и данные, но Кира не могла не смотреть на самого Партиала, сначала один раз, потом второй. Если она сможет что-то разглядеть в его лжи, возможно, что-то полезное в том, о чем он говорит. Все, что он сказал было поверхностным и безэмоциональным, словно ему было все равно. Она полностью повернулась к нему в своем кресле: — Хорошо, — сказала Кира, — поскольку у тебя есть настроение, чтобы поболтать, скажи мне — Зачем вы были на Манхэттене?

Он промолчал. Она подождала, глядя на него, и снова задала вопрос:

— Какова была ваша миссия? Зачем вы подступили так близко к нашим границам?

— Я не могу тебе сказать.

— Почему?

Партиал уставился в потолок:

— Потому что не хочу, чтобы они меня убили.

Была уже почти полночь, когда Кира наконец покинула госпиталь. Она зябко поежилась на холодном воздухе, хоть и стояло лето, ночи на Лонг Айленде порой бывали прохладными. Партиал больше не произнес ни слова, и Кира была ему за это благодарна. Как бы ей не хотелось знать, о чем именно он говорил, она была очень напугана. Если то, что ему известно, было настолько опасно, что простой разговор мой обернуться его гибелью… она снова поежилась, размышляя об этом.

Вместо этого она провела весь день, зарывшись в файлы медицинского компьютера, изучая вирус: его особенную структуру, белки, из которых состояли стенки и рецепторные узлы, генетический груз, который он носил в себе. В больнице было кое-какое невероятно сложное оборудование для генетических исследований, некоторое использовалось раньше для модификации генов (что угодно от лечения заболеваний до изменения цвета глаз), но все, кто знал, как им пользоваться погибли во времена Раскола. Вся ирония в том, что у них есть подобные невероятные технологии не такого уж далекого времени, но никто не может с ним работать. Порой Кира думала, что это сплошное волшебство: мистические артефакты какой-то забытой цивилизации. Доктор Скоусен и его исследователи изучали его в темных комнатах, обложившись древними томами своего ремесла, но магия исчезла. Они могли составить генетический код РМ, но ни изменить, ни прочесть его они не могли. Все, что они могли — наблюдать, гадать и надеяться на прорыв.

Никаких прорывов Кира не видела. А осталось четыре дня.

Она медленно шла по городу, ей хотелось скорее добраться до дома и провалиться в сон, словно мозг настолько устал, что не может сосредоточиться и просто хочет побродить бесцельно. Она проходила по темному городу мимо притихших домов, потрескавшихся тротуаров и грязных разбитых дорог. Ночью Ист Мидоу казался таким же пустым как и остальной мир —

вездесущие растения сдерживались людьми и животными, но дома были таким же темными, улицы пустынными, а вокруг все было совершенно тихо. Днем город был хоть и не полностью, но заполнен, ночью же он становился еще одной часть погребенного под руинами мира.

Кира завернула за угол и поняла, где она была, куда шла подсознательно с того момента, как вышла из больницы. Улица Маркуса. Она встала на углу не шевелясь, отсчитывая дома — пятый, четвертый, третий, второй, первый, а потом и его дом по правой стороне. Несколько лет он жил с престарелым мужчиной, потом переехал в другую приемную семью, когда тот скончался. Когда ему исполнилось шестнадцать, он переехал в свой дом. Вопрос переезда ничего не значил; все, что нужно было сделать, найти дом в хорошем состоянии, отмыть его и все. Владельцы мертвы, банки исчезли, каждый мог иметь по два, пять, даже десять домов, если захотел бы. Лонг Айленд был домом для миллионов людей. Старый мир потреблял большое количество вещей. Сейчас вещей было столько, что никто никогда не смог бы их использовать.

Кира увидела вдалеке слабый тусклый свет, проблеск света и остановилась. Она прищурилась, да, свет определенно горел. Это был дом Маркуса. Почему он не спал так поздно? Она двинулась вперед, осторожно переступая корни деревьев, торчащие из бетона, и не отрывая глаз от мерцающего света. Горела свеча, мягкий свет которой был виден через окно. Кира остановилась на газоне перед окном и уставилась на комнату: свеча, стул, сидя на котором Маркус заснул. Стены комнаты были голыми, лишь утыканы гвоздями, где когда-то висели фотографии, но сейчас торчали лишь шляпки. Кира долго смотрела на Маркуса, как вдруг заметила, что он проснулся и тоже смотрит на нее.

Он сидел смирно, глядя на нее широко распахнутыми глазами, ожидая, что она начнет двигаться. Она стояла не шевелясь и смотрела на него в ответ.

Мерцала свеча.

Маркус встал и исчез за оконной рамой, а потом входная дверь открылась. Кира рванула вверх по ступенькам, даже прежде, чем осознала что происходит. Когда Маркус появился в дверном проеме, она обвила руки вокруг него, откунувшись лицом ему в грудь. Он крепко схватил ее, прижав к себе, а она закрыла глаза и впитывала его в себя: его силу, его запах, его присутствие, все такое знакомое и родное. Он был частью ее жизни всегда, насколько она себя помнила; он был самым реальным из того, что осталось у нее от старого мира. В том мире она родилась, но в этом (Ист Мидоу, Маркус, даже РМ), она жила. Она сильнее прижалась к нему, поднимая лицо. Их губы соединились в длинном, яростном и отчаянном поцелуе.

— Прости, что я не пошел с тобой, — прошептал Маркус. — Я сожалел об этом каждый день, когда ты ушла.

— Ты мог погибнуть, — сказала Кира, качая головой и потом снова его целуя.

— Но я должен был быть с тобой, — твердо сказал он. — Я должен был быть с тобой, чтобы защитить тебя. Я люблю тебя, Кира.

— Я тоже тебя люблю, — мягко сказала она, но внутренний голос на задворках сознания сказал: «Тебе не нужна была защита».

Она проигнорировала голос, прогнав его прочь. Прямо сейчас единственное, что ей было нужно в целом мире, — находиться в его руках.

— Вы поймали одного, да?

Кира помолчала, не желая ни говорить, ни даже думать о Партиале, потом кивнула:

— Ага.

— Повсюду ходят слухи. Все знают, что Армия привезла кого-то с Западной оконечности острова, но никто не знает, кого. Мне было не сложно сложить дважды два.

Кира ощутила как по телу пробежала волна напряженности, вспомнив, настолько взбудоражен был город, когда она уезжала. Наколько он был близок к гражданской войне:

— Думаешь, кто-нибудь еще прознал?