Чтение онлайн

Эл покрутил головой и безошибочно проследовал на кухню. Я потащился за ним, на ходу прикидывая возможные варианты поведения. Учитывая, что все внимание свидетелей было сосредоточено на живописной разборке у моего крыльца, есть некоторый шанс, что лично меня, приближающегося со стороны угла, никто и не заметил. Стоит ли на этом пытаться сыграть? Пожалуй, нет. Во–первых, всегда найдется кто–нибудь, кто меня все–таки видел. Во–вторых, можно оправдаться тем, что я очень спешил в туалет и не мог тратить время на конституционные методы проталкивания через толпу. Если же

стоять на том, что мы тихо и мирно сидели себе дома, то всякий законопослушный гражданин с изумлением спросит, почему не вызвали ту самую полицию. Наши законопослушные граждане просто сдвинуты на переложении своего гражданского долга по борьбе с преступностью на отягченные униформой плечи. Как будто Чарли мало проблем с пополнением лексикона.

Мик и Айрин обнаружились сидящими бок о бок на угловом диванчике, причем фон тряс головой и придерживал боевую подругу за плечи. Она прижимала к лицу ладони, тихо монотонно гудела и норовила скрючиться в рогалик. Не повезло. Прямо неловко. На всякий случай я даже оправдание придумал: зато это был не «гольф–болл»!

— Мейсон, а давай в следующий раз все–таки на кулачках попробуем? — просипел фон, завидев меня. — Я все понимаю — дешево, надежно и практично, но слишком уж просто. Мне неловко бить людей, которые не в состоянии дать сдачи!

— А Алонсо?

— А что Алонсо? — Мик насупился. — Кто ему мешал? Ну, чисто теоретически?… Хм. Ну, вообще–то, да, я такой непостоянный…

Эл примостился с другой стороны от Айрин, без особых церемоний ухватил ее за виски и, прикрыв глаза, замер в напряженной позе.

— Мысли читает? — полюбопытствовал Мик, пресекая вялую попытку Айрин воспротивиться. — Мейсон, спорим на спортивные носки, что вопреки всем моим предупреждениям ты ей ухитрился запасть в самое сердце?

— В самую душу, еще скажи. И не только ей, но и целой куче народу там, снаружи. Причем большинству на пару ушибов глубже.

— Ну, я бы не стал сравнивать. Мы, мужчины, народ грубый и прямолинейный. Если обидели — обижаемся, если к нам с любовью и нежностью… сам знаешь, в мире небывалый разгул педерастии. Но ничто так не покоряет сердце женщины, как готовность и способность мужчины походя нанести ей тяжкие телесные повреждения.

— Чего ж раньше молчал? Может, еще не поздно сбегать к той, которая генетикой занималась, и переломать ей руки с ногами?

— Никогда не поздно. А рука поднимется?

Вот же гадский пророк. Насквозь видит.

Сирена между тем зафиксировалась напротив дома, и через несколько секунд в дверь забарабанили самым свирепым образом.

— Хочешь, я поговорю? — участливо предложил Мик, оценив мою затуманенную физиономию. — Или еще как–нибудь помогу?

— Ты не мог бы не рождаться?

— Это вряд ли, — фон покосился на расслабившуюся Айрин. — Но, если это так важно, в следующий раз попробую родиться девочкой.

— Ты настоящий друг.

— Но тебе все равно не обломится!

— Почему это?

— Потому что нельзя так нарушать мировые устои. Мейсон с устроенной личной жизнью — это катаклизм почище парникового эффекта.

Вот так.

На дверь

опять посыпались удары, по интенсивности которых не узнал бы разъяренного Чарли только полный фон Хендман, и я поволокся отпирать. Гранаты у меня кончились. Правда, с Барнетом я справлюсь и без вспомогательных средств, но не стоит забывать, что там еще немало недобитого народу…

Отпер дверь.

Патрульных машин на улице было уже три, а на самой дорожке к дому громоздилась «вольво» Барнета с мигалкой на крыше. Несколько дюжих констеблей собирали вокруг крыльца пострадавших. А сам Чарли, лишенный шляпы и плаща и даже пиджак фривольно распахнувший, пританцовывал на крыльце с побелевшими от ярости глазами. В дверь, как я понял, он наяривал прямо ногами, нимало не беспокоясь о сохранности лакированных туфель. Видать, здорово приперло.

— Которое? — выстрелил я на упреждение и попал — Чарли захлебнулся яростью и как–то даже осел, будучи сбит с намеченного курса.

— Что?

— Ну, предвидя твое любимое: «что это, Мейсон?» — которое «это»?

— ВОТ ЭТО, БЛЯДЬ, ВСЕ!!!

Ого, как он орать умеет. Копы даже за пистолеты схватились, пороняв трепещущих клиентов.

— Сдается мне, Чарли, это преступники, от которых наша доблестная полиция с дивной оперативностью спасает обывателей. Отличная работа, друг. Я непременно позвоню твоему начальству и нажалу… в смысле, потребую отметить тебя и этих славных парней благодарностью.

— Мейсон!!!

— Ну чего? Чарли, вот он я, вот они ручки. Вон, погляди! — полная клумба оружия. Бери и оформляй как душе угодно. Жертв и разрушений нет. Чего тебе еще?

— Мейсон! — Чарли, кажется, медленно начал спускать парок. — Я еще вон оттуда видел и слышал, как тут что–то сверкнуло и грохнуло! Что это было?

Эх. Вариант его любимого вопроса с углублением в историю — «что это БЫЛО, Мейсон?». А однажды он, помяните мое слово, спросит, «что это будет». Уникальный пример паразитарного разума.

— Фон пернул.

Чарли вконец остолбенел. Я знаю, что с моей вечносонной рожей очень хорошо играть в покер, но иногда шутки надо понимать хотя бы по контексту!

— А… а вспышка?

— А он с огоньком.

А потом мне вдруг стало не до Чарли. Непроизвольно пробило дрожью, чего сто лет не было, колени дрогнули, даже волосы, судя по ощущению, встали торчком… тут же прошло, но — к чему бы это?

Чарли уставился на меня с великим подозрением.

— А с тобой что? Накурился?

— Нанюхался…

Я поверх головы Чарли обвел улицу взглядом. Не бывает таких случайностей, знаете ли. Не сказать, чтобы все на улице было в порядке — не каждый день окрестности уставлены трущими глаза обывателями — но ничего такого, чего не стыдно было бы испугаться, я не обнаружил.

Чарли тоже огляделся.

— Это, Мейсон, уже как минимум хулиганство, — заявил он авторитетно, поняв мои содрогания по–своему. — И не думай, что знакомство со мной тебе как–то поможет. Разве что ты немедленно побреешься и пойдешь обходить всех этих почтенных граждан со слезными просьбами не возбуждать против тебя…