Отстойник
Шрифт:
Если окажется, что страницу с моим номером во всех телефонных книгах повыдергал какой–то вандал, то я даже возьмусь угадать вандальскую фамилию. Знаю одного парня, который разражается восторженным бульканьем всякий раз, как встречает упоминание обо мне в прессе, и немедля выдирает заметку на добрую память. Потом эти заметки валяются по всему дому, попадают на глаза неожиданно заехавшей маме, и мне приходится крутиться подобно ужу на противне, доказывая, что это какой–то другой Мейсон отделался легким испугом, падая с чужой крыши. Я личность, мировой прессой за что–то горячо любимая. А про самого выдирателя написали только однажды, и то, путешествуя от репортера до выпускающего редактора, его фамилия преобразилась в «ван Фистберг». Мик очень огорчался
— О, это да, — Алонсо покривился. — Это дело такое… темное. Как–то прознает он, гад, в смысле дьявол, о чем я по телефону говорю. С парнями перекинулся по делу, хотел ему было пересказать — знаю, говорит, в курсе. Знакомому позвонил, попросил подстраховать, прислать пяток бойцов… причем нарочно из автомата посреди шоссе, который уж не просчитать — и это знает! Ухмыляется, сволочь — чего, говорит, не дюжину? Бабе отзвонил, из чужого кафе, чтоб чемоданы паковала — и он тут как тут. Не советую, говорит, раньше времени…
Ого. У дьявола объявляются способности какого–то госбезопасного учреждения. Ну как иметь дело с такими ухарями? У него, чего доброго, и патент на бессмертие есть и ядерная кнопка в чемодане.
— А Альфред — кто такой?
— Этот старый? Без понятия. Первого попавшегося мужика высмотрел на улице, штуку баксов предложил. Уж его–то дьявол, ххе, никак не может прослушать!
Ну, не знаю, не знаю. Я вот физику учил без большого азарта, как прослушивать телефон — не представляю. А психология мне проще давалась, так что из Альфреда, к примеру, извлечь информацию о любом моменте его жизни — никаких проблем. Даже неподдельный склероз излечу, к семейной радости. Если кто не знал, практически все головные хвори лечатся приложением кулака к почкам. Даже жесточайшая мигрень сразу начинает казаться малозаметной и не лишенной приятности, когда тобой начинает заниматься мануальный терапевт вроде фон Хендмана. Но способности дьявола начинают меня угнетать. Таким, как он, одаренным в наших университетах принято делать темную, чтоб не дай бог не развился в полном соответствии.
Алонсо тяжко вздохнул и не менее тяжко поднялся.
— Пойду я.
— Надумал чего? Насчет Айрин?
— Буду искать, — Алонсо бессильно двинул плечами. — Если найду парня первым и с ним сторгуюсь — ее счастье. А если не сторгуюсь, или ее первой…
Пауза повисла, как самоубийца на потолочном крюке. Я даже слегка проникся сочувствием. Постоянно проблемы достаются тем немногим, кому с ними трудно справиться. Вот достался бы заказ на Айрин тем вайперам! Они ж и слово «дьявол» — то знают разве что по ассоциации с творением Близзард, да еще по увлечению своих малолетних подружек сатанизмом. Так что выполнят сей квест с восторгом и радостью — если, конечно, Айрин их всем скопом не отметелит.
— Поимей в виду, что за Айрин есть кому заступиться.
— Перед НИМ?
В корень зрит. И совсем не знает Мика. Этот и на танк с голыми руками горазд попереть, не то что на сомнительную человекообразную личность — на ринге он порой и не с такими встречался. И уважения к авторитетам от теологии у него не больше, чем к капусте брокколи. Будет вставать, пока дьявол его ронять не заустанет.
— Да как сказать… ЕГО еще то ли найдешь, то ли нет, а вот с кого искать начнут — думаю, понятно?
— Всюду клин, — заключил Алонсо и даже как–то повеселел. Ну вот, поднял человеку настроение. Что ж, это понятно. Перед лицом неминуемого пиздеца человек обычно мобилизуется и веселеет настолько, что пиздец считает за должное отложиться и в дальнейшем подкрадываться потихоньку.
Эл с некоторого момента таращился прямо на меня, очевидно ожидая сигнала подойти и поучаствовать в разговоре. Вот гаденыш, хоть бы для приличия сделал вид, что с трехсот футов наш разговор вполголоса не слышит! Не буду я его подключать. По крайней мере пока. Ему, может,
— Давай так. Девицу отдавать адским силам мы не будем, ок?
— Сам не хочу, — физиономия Алонсо аж залоснилась от убедительности. — Но какие варианты? Я ж сказал, если найду ее раньше…
— То доставь ее мне. Или внуши, чтоб сама явилась. Тогда с тебя взятки гладки, можешь своему дьяволу точно сказать, что она–де вот там. Условия сделки выполнил, а дальше уже наши трудности.
Эх, в кого я такой добрый? Вались бы они все со своими дилеммами, проблемами и сдвигами по фазе! От этого огнеметного дьявола если даже с помощью Эла отмахаемся, то опять дом реставрировать…
Алонсо вдумчиво на меня уставился, пригладил усы и грузно плюхнулся обратно на скамейку.
— Сложность есть. Условием он ставил передачу ее с рук на руки.
— И что?
— И мне очень не хочется оказаться между ним и тобой. Кем бы ты там ни был.
Аплодисменты. В этой тушке заложен колоссальный если не разум, то уж точно инстинкт самосохранения. И это он еще не видел моего заклятого друга–напарника.
— Я тебя уверяю, что кем бы я ни был — я не имею отношения к нечистой силе. А обеспечить тебе все то же, что тот дьявол, скорее всего смогу. Выводы?
— Выводы, — Алонсо обтер широкой мясистой лапой взмокший загривок. — Понятные выводы. Наши хорошо, не наши плохо… А ты когда–нибудь слышал, как кричит горящий человек, с которым ты час назад жрал треклятые бурито?
Ну что за мелодрама, а?
— Нет, не слышал. Думаешь, надо?
— Это было… поучительно.
— Уболтал. Надо попробовать. С меня бензин и бурито, с тебя… не уходи далеко.
К чести Алонсо, намек он схватил сразу и даже слегка сбледнуть с лица удосужился. А я чего? Я ничего. Никогда такой фигней не страдал и не собираюсь. Но почему–то все вокруг охотно верят в самые страшные мои угрозы. И хоть бы одна зараза поверила в совершенно искренние обещания всяких благ! Вон, я же совершенно серьезно сказал Билли, что свои деньги он может получить у Мика. Думаете, он поверил? Или хотя бы Мик поверил? Дудки. Дао такое, понимаете ли.
— Нужен выход, — скрипнул Алонсо нервно. — Сам понимаешь, мне все равно, от чьей руки сдохнуть. А если смотреть, от кого больше шанс отбиться…
— Хочешь попробовать?
— Будет надо — попробую.
А он и впрямь не абы какая тряпка. И то верно, каждый гнется до своего предела. И те, кто гнется сильно, обычно торгуют пиццей, а не людей отлавливают. А что самое занятное, Алонсо и не подозревает, насколько прав. Знаючи латинскую семейственность, я допускаю, что всех Гильермо, которых он поднимет, нам с Миком вовек не переколотить. Ведь мы, невзирая на некоторую противоударность, в этой стране люди более–менее доброй воли. Одно дело — шпынять вайперов, которые грозны только для граждан, препоручивших свою безопасность бесконечно сбоящей государственной машине. Совсем другое — массированные криминальные разборки. Количественный перевес рано или поздно перекроет любые другие аспекты. А перевес таковой всяко будет не на нашей стороне — ибо знакомств специально на такой случай мы не водим. Не вызывать же знакомых бойцов из ЧВК? Может, надо? Но семейные дела мешать с рабочими — хуже нет. Навести справки, какие яблочки вымахали на наших генеалогических древах? Корни моего — где–то в России. Говорят, русская мафия ныне набирает обороты. Хотя, как ни досадно бывает получить по морде, есть у меня стойкое подозрение, что перекладывать эту честь на чужие морды будет совсем неловко.