Чтение онлайн

— Ладно, закроем тему. Хотя… Еще один вопрос. Этот, гм, облик — твой натуральный?

Эл отрицательно потряс головой.

— Это своего рода камуфляж, без которого мне в этом мире пришлось бы крайне туго. Там, в Отстойнике, он спадет.

— И на что ты похож?

Хорошо спросил. А сам я, интересно, на что похож? Главное, не спросить об этом вслух. А то фона, сдается мне, можно год пивом не поить — дай только на сей вопрос пространно ответить. Он хоть и друг, но та еще скотина.

— На Кинг–Конга, — стеснительно признался Эл и чуть ли не присел в книксене.

— Такой большой?!

— Нет, не такой. Гораздо

меньше. Но лицом похож, просто на удивление.

Эге, да у них там даже фон сойдет за красавца. А вот, кстати, и он. Появился со стороны площади в состоянии, близком к немой кататонии. Все внимание Мика было сосредоточено на кулаке с надетым кастетом. Юная влюбленная пара, доселе обжимавшаяся у стеночки, с неудовольствием на нас с Элом поглядывая, проворно очистила улицу.

— Сломался, что ли, — поделился фон раздраженно, демонстрируя нам кастет.

Занятно. «Что ли сломаться» может, на мой взгляд, только вещь очень неявного действия. Такая, как часы, которые вроде бы и ходят, только отстают. Но состояние такой монолитной штуки, как кастет, должно быть более–менее очевидно.

— Что, бить отказывается?

— Да нет, но эффект странный. Раньше, бывало, несет человек чушь. Дашь в печень — и речь становится содержательной, обретает осмысленность, начинает доносить факты. А тут обратная реакция. Сперва отношение адекватное, мол, с дороги, сучий сын, а как врезал разок — понеслась какая–то странная беллетристика. Дьяволы, козни… Странно это.

Мик развернулся на месте, совершив не лишенный изящества пируэт–нырок, и коротким крюком внес кастет в стену соседнего здания. Сухо хряснуло, с карниза посыпался мусор, а в шлакоблоке, из которого была сложена стена, осталась внушительная вмятина.

— Вроде работает, — рассудил фон. — Надо еще на ком–нибудь говорящем…

— На меня не смотри!

— И на меня, пожалуйста, тоже, — проявил здравомыслие Эл.

— Да нужны вы мне! Вас как ни лупи, все равно бредить не перестанете.

— Я так понимаю, что ко всем проблемам Алонсо ты еще и здоровье ему попортил?

— Ну, попортил — это сильно сказано, — Мик гордо задрал голову. — Выжить должен. Если своевременно откажется от нездоровой нагрузки на печень.

— Это, по–твоему, «сильно сказано»?

— Ну, или слабо. Мейсон, ты заколебал своим педантизмом. Я тебе не компьютер, чтобы все идиомы помнить. К чести этого куска жира, должен признать, что выданные им военные тайны не продашь никакой вражеской разведке. Ввиду несуразности.

Почему я с ним дружу? С этим грубым, безнравственно жестоким типом?

Потому что, если бы не он, бить в печень людей приходилось бы мне самому. А мне то некогда, то некстати, то просто лень. Но пусть первым бросит в меня камень тот, кто скажет, что Алонсо не заслужил подобного обращения.

— И кто теперь будет нам искать Айрин?

— А чего ее искать? Должна же вернуться. Ну, я могу смотаться в автопрокат, благо он у нас один на весь город.

И оба смотрят на меня, словно я им английский анекдот рассказал, не пояснив, в чем шутка юмора. А все потому, что экспресс моей мысли намного обогнал их зашоренные паровозики, следующие со всеми остановками. Правда, стартовал с запозданием и он.

— Люди… и Кинг–конги. Вы хоть понимаете, что Айрин от нас смылась, видимо, будучи не в силах влиться в наше коллективное помешательство?

Эл изобразил на лице откровенное непонимание. Мик не

изобразил ничего.

— Не понимаем, — ответствовал он равнодушно. — Мейсон, ну сам посуди. Девке тридцать лет. Живет одна, работает, спортом занимается, платит налоги. И тут ей предлагают сбегать в Ад. Да не поспеши Эл со своим наивным подходом, я б ее на приличные бабки раскрутил за удовольствие поучаствовать в таком приключении.

— Ну, удовольствия я не обещал, — покаялся Эл.

— Так на то ты и еблан, Эл. Странные вы у меня оба. Один ничего пообещать не умеет, второй наоборот — как начнет обещать сады, где пена белая жасмина, так любую деву уморит. Потом еще удивляется, что они при нем не задерживаются. Чесслово, Мейсон, прикинув объем работ в твоих садах, любая маньячка удавится.

Вот так истина и познается — на жаре, посреди города, от парня с кастетом. А вовсе не в пещерах, в процессе умерщвления плоти и изучения святых писаний. Что–то в его отповеди есть. Да я и сам знаю, что трезвый расчет и сокрытие излишней информации — ключ к успеху. Но я ведь говорил уже, что для меня основа успешного альянса — полная откровенность. Когда до души доходит — цинизм мой вкупе с логикой внезапно отказывает, и приключается ерунда, подобная описанной моим мрачномордым товарищем.

Но это мы куда–то от темы отклонились.

— Хочешь сказать, Айрин мы теперь пинками не отгоним?

— Все относительно. Не исключено, что она перешла в категорию людей, которые предпочитают всю жизнь сожалеть о несделанном, — Мик скривился. — Но в старые добрые времена именно она вдохновляла ночные походы на кладбище.

А я понял, что у Айрин с головой что–то не в порядке, едва увидел ее на своей кухне. И даже не в бицепсах дело, а в самом факте того, что она там оказалась. Оказывается, проблемы у нее с детства. Лично меня в последний раз зазывали ночью на кладбище две девицы облика самого что ни на есть вампирского, вымощенные многими фунтами белил и затянутые с ног до головы в черное. Я даже сходил, интереса для. Готические демонессы сразу за воротами начали нервно ежиться и боязливо оглядываться на шорохи, раздеваться наотрез отказались, а когда я совсем затосковал и предложил осквернить пару склепов — в один голос обозвали меня психом и убыли с дробным каблучным топотом. А я на незнакомом кладбище было заблудился, но, по счастью, повстречал местного то ли бомжа, то ли зомби, поделился с ним благоразумно прихваченной выпивкой, и время до утра мы благополучно скоротали, беседуя за жизнь. Зомби при жизни мирской был специалистом по инвестициям, дал несколько разумных советов, которые по сей день не подводят. Так что — не знаешь, где найдешь.

— И мне не показалось, что мисс Ким неискренна. Разве что… сомневается?

— Ладно, уболтали. Пошли поглядим, не объявилась ли она. А то решит еще, что мы без нее дернули за этими… минералами.

Мик стряхнул с руки кастет, в последний раз на него с подозрением глянул и затолкал в карман. Интересно, что бы осталось от Алонсо, если бы я разрешил фону прихватить ружье. И еще интересно, о чем подумал Алонсо, прежде чем Мик погасил светоч его сознания. Поверит ли он, что я здесь совершенно ни при чем? Это тот самый случай, когда правая рука не знает, что творит левая. Зато, может статься, перенесенные побои спасут ему жизнь — если в голове его все перемешается до такой степени, что дьявол не сумеет из нее ничего путного выудить.