Чтение онлайн

"Это нечестно, – думал он, когда они провожали ее по платформе. – Я рискую ради Луизы самой жизнью. Что может быть реальнее этого?"

Когда поезд ушел, он почувствовал внезапное настойчивое желание оказаться в нем.

– Давай отправимся в путешествие, – сказал он Луизе порывисто.

– Что? Куда?

– Куда угодно. Юг Франции. Лондон.

– О, Клод, это звучит чудесно. Когда поедем?

– Сейчас же, сию минуту.

– Ты с ума сошел! Я только что вернулась из поездки.

– И что же?

– И я не готова.

– Я заработал кучу

денег, и я только что получил в газете прибавку. Мы купим, что нужно, в дороге.

Она рассмеялась и поцеловала его.

– Ты точно спятил. Что за чудесная романтическая идея. Но невозможная. Меня не было неделю, и я запустила дела, пока Женни была здесь. Мне нужно по крайней мере несколько дней, чтобы все снова вошло в колею.

– Мы можем потерять импульс к тому времени, – возразил Бестер. – Когда появляется романтический импульс, надо действовать тотчас же.

Она очаровательно насупилась.

– Да ты серьезно.

– Да. Абсолютно.

Она колебалась, и колебалась долго. Все, что ему нужно было сделать – это надавить на нее легонечко, лишь подтолкнуть ту часть ее мозга, что любила его и увлеклась этой идеей. И затем, затем он нашел бы как-нибудь способ объяснить, способ сохранить ее любовь к нему, и…

…и момент был упущен. Ее сознание утвердилось и приняло решение, так что пришлось бы по-настоящему надавить, чтобы изменить его.

– Я сожалею, любимый, – сказала она, лаская его руку, – я просто не могу прямо сейчас. Не хочется. Я хочу спать в моей собственной постели, с тобой. Я хочу бродить в окрестностях отеля. Не сможем ли мы как-нибудь придать этому романтичность?

Он отделался смехом.

– Конечно, – сказал он. – Это была всего лишь идея.

– И милая. Чудесная. Я и не знала, что ты можешь быть таким непосредственным.

Но он понял, внезапно, что одна из причин ее любви к нему была его нормальная не стихийность. Ее муж был стихийным, романтическим, импульсивным.

Эти вещи имели оборотную сторону. Некоторые ребячливые причуды, которые могли казаться такими очаровательными, когда подсказывали внезапный вояж в Испанию, были куда менее очаровательны, когда оборачивались импульсом уйти одному, пешком, отбросив брак и обязательства.

– Обычно я не такой, – сказал он, чтобы ее успокоить. – Думаю, я просто немножко обезумел тут без тебя, а затем деля тебя с твоей сестрой. Но когда мы вернемся, мы ведь останемся наедине, да?

Она улыбнулась.

– Почему бы нам не проверить это немедленно?

Позднее, ночью, когда она уснула, он встал и проверил сообщения, скопившиеся на его телефоне. Было одно, которого он ожидал. Он открыл его. Это был его контакт из правительства.

"Ваши новые документы в пути. Они прибудут со специальным курьером. Удачи, сэр. Кое-кто здесь все еще поддерживает вас."

Он усмехнулся невесело, затем стер сообщение. И вернулся в постель.

Гарибальди нетерпеливо оглядывал крыши Парижа.

– Где-то там внизу, – сказал ему один из местных полицейских. – Это Пигаль.

– Угу, – улицы выглядели как тепловые полосы. Он мог это

видеть, потому что они оба были на холме, стояли в комнате на верхнем этаже четырехэтажного здания.

Когда ты в засаде на телепата, лучше всего держаться, насколько это возможно, вне прямой видимости, позволив лишенным сознания электронным приборам вести слежку вместо тебя. Гарибальди осознавал это, как ни маловероятно было, что Бестер знал о его присутствии в городе. Группы мониторов сообщали, фокусируясь на каждом, кого наблюдали, моментально сличая изображения с базой разных способов, которыми Бестер мог изменить свою внешность.

Вдобавок химические индикаторы выполняли свою работу – каждый в мире обладает особенной химической композицией, так что каждый оставляет за собой индивидуальный автограф из феромонов. Конечно, это неразборчивая подпись, так как пища вызывает изменения, а загрязнение воздуха еще больше замутняет картину. Так что индикаторы давали частично ложные сигналы, многие из которых могли быть отвергнуты после секундного сличения их в видеоизображениями.

Томпсон появился, явно взволнованный. Он только что говорил по телефону с Жераром.

– Последние вести? – спросил Гарибальди.

– Один из здешних копов думает, что знает Бестера. Тот остановился в местном отеле.

– Почему мы все еще не схватили его?

– Его нет дома. Коп ничего не сказал домовладелице, потому что, по-видимому, между ними что-то есть.

– Действительно. Я догадываюсь, что тут действительно каждому можно найти кого-нибудь. Особенно если ты телепат.

– Что? – возбуждение Томпсона сменилось равновеликим явным раздражением.

– Эй, не обижайся. Я говорю не о тебе или любом нормальном телепате. Я говорю о Бестере. Этот парень не остановится на малом, орудуя у людей в мозгах, чтобы добиться желаемого. Как еще мог бы потасканный ублюдок вроде него завести подружку? Он, вероятно, думал, что это было бы хорошим прикрытием.

– Не говорили ли вы мне, что у него прежде была любовница? Та, с которой что-то сделали Тени?

– Ага. Она была меченая, одна из его заключенных. Ты представляешь себе.

– Сэр? – это был один из его команды.

– Да?

– Возможно, что-то положительное от химического и визуального сенсоров одновременно.

– О черт. Покажи, где?

– Вот оно, сэр.

– Ты имеешь в виду, прямо под нами?

– Да, сэр.

Гарибальди сорвался с места еще до того, как подтверждение слетело с уст помощника.

Он скатился по лестнице, перепрыгивая по четыре-пять ступенек за раз. Его колени, возможно, пожалуются на это позже, но сейчас с ними все было отлично. Он чувствовал себя на двадцать лет моложе.

На улице он быстро огляделся по сторонам.

– Который? – спросил он в свой коммуникатор.

– В клетчатой куртке, сейчас метров сто влево от вас.

Томпсон вывалился вслед за ним, запыхавшись.

– Прикрой меня, – скомандовал Гарибальди. Он выхватил PPG и побежал по улице. Со спины тот человек выглядел подходяще – та же фигура, тот же цвет волос.