Одержать победу
Шрифт:
Барбара предпочла пропустить фразу мимо ушей. Официант забрал тарелку с закусками и водрузил на стол другое, не менее великолепное фарфоровое блюдо с жареной уткой: сочные ломтики, разложенные веером, золотились в обрамлении ослепительно ярких овощей. Зрелище радовало взор, но у Барбары почему-то пропал всякий аппетит.
— Ты знаешь, — задумчиво протянула она, — мне кажется, Уилкинсон далеко пойдет.
Реймонд изогнул брови.
— Прости? Я не понял.
— Он подал мне на обед роскошнейший сандвич с жареным сыром. —
— Осторожно, — предупредил Реймонд вполголоса. — Слева — камера.
Журналистка не шевельнулась.
— Долго же они копались! Вечно являются, стоит только людям приступить к еде! Сдается мне, они нарочно выжидали, чтобы запечатлеть нас в самой нелепой позе. — Барбара поддела гороховый стручок и предложила его на вилке своему кавалеру. — Дадим им шанс снять превосходный кадр?
— Почему бы и нет? — Реймонд сомкнул пальцы на ее запястье и поймал губами стручок.
Она старалась не обращать внимания на ласковое прикосновение пальцев к пульсирующей жилке.
— Кстати, мне пришло в голову, что на газетных фотографиях я никогда не видела тебя в смокинге.
— Да ты просто специалист по желтой прессе!
Следи за каждым своим словом, предупредила себя Барбара.
— Куда же от нее скроешься! Бульварные газеты смотрят на тебя со всех стендов, в любом магазине, а твоя физиономия частенько мелькает на первой странице. Вообще, почему тебя снимают в не лестном для тебя виде?
— Так создается образ: этакий мрачный, похожий на гангстера бизнесмен, непредсказуемый и загадочный. Видимо, в смокинге я выгляжу слишком аристократично.
Вот с этим Барбара готова была согласиться.
— Радостно улыбающийся бизнесмен фотографов не прельщает?
— Дело не в этом. Просто я сам всегда мрачно скалюсь в камеру. Для меня это развлечение, а газетчики и рады. Сегодняшний вечер, разумеется, окажется счастливым исключением. — Реймонд улыбнулся, и от этой улыбки у Барбары сладко заныло сердце. Он глядел ей в глаза, не отрываясь, страстно и самозабвенно, словно других женщин для него в этом мире не существовало. — Если ты не хочешь утку…
— Я ничего не хочу. Увидеть себя жующей на первой странице «Репортера» — перспектива не из самых радужных. — Краем глаза Барбара приметила, что фотограф подбирается ближе, наклонилась к Реймонду и проворковала: — Кроме того, когда я с тобой, я забываю о еде.
Адамс подавил смешок, поднеся к губам ее руку. От его горячего дыхания пульс Барбары участился, руку словно пронзили электрические разрывы. Только грандиозным усилием воли она усидела на месте: очевидно, что камера заснимет любое движение.
Фотограф подкрался совсем близко: объектив был направлен прямо на молодую пару.
— Я уверен, что сегодня вы хотите побыть одни. — Голос представителя прессы
Адамс одарил его таким взглядом, словно бедняга только что выбрался из сточной канавы, с ног до головы облепленный липкой противной грязью.
— Здесь вы правы, — холодно отозвался магнат. — И если сейчас же не уберетесь…
Фотограф лукаво улыбнулся.
— Я охотно оставлю вас в покое — в обмен на один-единственный ответ на один-единственный вопрос.
Адамс долго изучал фотографа из-под полуопущенных век.
— И что же вы хотите узнать?
— Имя вашей дамы, сэр.
Реймонд с наигранной неохотой выпустил руку Барбары и отодвинулся от стола.
Фотограф задышал чаще и отступил на шаг. Его нельзя было обвинить в трусости, даже если бы бедняга тут же развернулся и удрал. Но Адамс остался сидеть неподвижно. Более того, он поднял руку, и метрдотель и три официанта, спешившие на помощь, замерли на полдороге.
— Разумное требование, — протянул Реймонд. — Хорошо. Имя моей дамы… — Он повернулся к Барбаре.
В его глазах светилась такая нежность, что у нее застрял комок в горле. Но ведь все это — только игра, игра на публику, не забывай…
Реймонд снова завладел ее рукой и тихо произнес:
— Называйте ее миссис Адамс.
5
Пальцы Реймонда предупреждающе сомкнулись на тонком запястье, но это оказалось излишним: Барбара и так застыла, словно каменное изваяние.
Подумать только, всего полчаса назад от смущения она была готова бежать куда глаза глядят. Но эта выходка уже ни на что не похожа… Как он посмел!
Послышался характерный щелчок камеры, и оставалось только надеяться, что смятение и ужас не отразились на ее лице. Барбара отвернулась и отрешенно уставилась на ломтики утки, сиротливо остывающие на тарелке. Сейчас даже думать о еде было невозможно.
— Где вы познакомились, мистер Адамс? — Вкрадчиво полюбопытствовал фотограф.
— В нашем договоре речь шла об одном-единственном вопросе, — напомнил нахалу Адамс. — И ответ вы получили.
Повинуясь небрежному жесту, метрдотель подошел к фотографу и прошептал что-то на ухо. Тот ухмыльнулся.
— Если вы так настаиваете, мистер Адамс, то я уйду, — произнес он и, ссутулившись, неохотно поплелся к двери.
Ресторан медленно оживал; перезвон тарелок и гул голосов снова нарушили воцарившуюся было гробовую тишину. Большинство посетителей, однако, по-прежнему не сводили глаз с Реймонда и Барбары.
— Зачем… — Голос беспомощно прервался, и ей пришлось откашляться, прежде чем она смогла заговорить снова. — Зачем ты сказал ему, что мы женаты?
— Ничего подобного я не говорил. Согласен, налицо некоторая неточность в выражениях, но моя совесть чиста: я же не сказал, что ты моя жена. На свете существует великое множеств замужних дам по фамилии Адамс!