Одержать победу
Шрифт:
— …ты предупредишь меня заранее и будешь более сдержан. Что это еще за истязания! Я в синяках.
Реймонд наклонился вперед: глаза его, показавшиеся вдруг куда более темными, серьезными и искренними, встретились с ее глаза. Он ласково взял Барбару за подбородок и приподнял изящно посаженную головку, присматриваясь повнимательнее. Пристальный взгляд остановился на губах.
Барбара попыталась отстраниться. Его пальцы чуть напряглись и притянули ее ближе. Показалось, что он
Под испытующим взором Барбара ощутила на устах легкое покалывание и с трудом удержалась, чтобы не облизнуть внезапно пересохшие губы. Сейчас это выглядело бы вульгарно и в высшей степени неуместно.
— Не вижу ни одного синяка, — отметил Реймонд вполголоса. И пальцы его медленно скользнули по точеной шейке, словно не желая отрываться от нежной кожи.
— Не здесь, — еле слышно возразила Барбара: голос почему-то перестал повиноваться. — У меня даже ребра хрустнули.
— Гм. Боюсь, что пока это невозможно проверить. — Реймонд завладел рукой своей спутницы и спрятал ее в своих ладонях. В подушечках пальцев, поглаживающих хрупкую кисть, ощущалось гипнотическое пульсирование, пристальный взгляд обжигал, словно пламя. Барбара почувствовала легкий приступ головокружения. Реймонд повернул голову, не отпуская нежную руку.
— А, Патрик! Ты уже приступил к работе?
Барбара вздрогнула: она не слышала шагов, но у стола замер, готовый, видимо, терпеливо ждать хоть целую вечность, официант.
— Приступил, сэр, — пробасил он. — Меня шесть недель не было.
— Так долго? Впрочем, мне тебя очень недоставало. Как твоя малышка?
— Врач говорит, что все обошлось. Сэр…
— Вот и прекрасно. — Реймонд обернулся к Барбаре. — Дочурку Патрика сбила машина. По счастью, здесь есть отличная больница, в ней оказалась свободная койка, так что девочке обеспечили превосходный уход.
Официант выпрямился.
— Сэр, я хотел сказать…
— Дама проголодалась, Патрик, — оборвал Адамс. — Что ты порекомендуешь?
Патрик чуть заметно вздохнул.
— Как скажете, сэр. Сегодня у нас превосходная утка. И первоклассная оленина. Разумеется, если дама предпочитает морскую пищу или курицу…
Барбара умоляюще взглянула на своего спутника.
— Выбирай сам. — Слова прозвучали как-то хрипло и резко. — Ты всегда умеешь мне угодить, дорогой, — на одном дыхании закончила она.
Реймонд улыбнулся уверенно и едва ли не самодовольно, всем своим видом давая понять, что целиком и полностью разделяет лестное мнение.
— Стараюсь, дорогая… и не только в отношении меню, верно?
Надо ли удивляться двусмысленному намеку: не сама ли она его спровоцировала? Однако в зале вдруг стало невыносимо жарко. Реймонд
— Итак, мы выберем утку, а на закуску креветки и перепелиные яйца. А потом, может быть, клубнику.
Официант остановил на Барбаре задумчивый взгляд.
— Прикажете подать к клубнике шампанское, сэр?
— Разумеется. Для торжественного случая годится только шампанское.
— Прикажете подать и другие вина?
Реймонд отмахнулся, словно тема ему изрядно наскучила.
— Передай метрдотелю, что перечень вин я просматривать не буду. Он отлично знает мои вкусы. — И снова завладел ее рукой. Барбара отняла руку и потянулась к бокалу с водой. Реймонд откинулся на стуле, слегка улыбаясь.
— Что он имел в виду? — поинтересовалась Барбара, когда официант отошел.
— Ты о чем?
— Я о Патрике. Он явно пытался что-то тебе сказать.
— Да? Понятия не имею. Надо будет спросить при случае.
В первый раз Барбара увидела легкое смущение своего спутника. Любопытно, каким это образом в престижной больнице оказалась свободная койка для дочери официанта, да еще именно в нужный момент? Однако Адамс все равно не скажет, так что лучше сменить тему.
— Ты разве не знаток вин?
— Немного разбираюсь, но метрдотель всегда знает, что в его погребах представляет особую ценность, однако по карте вин об этом ни за что не догадаешься. Иногда лучшие марки в карте вообще не обозначены.
— Почему же?
— Потому что они только что поступили, или потому что поставки весьма ограничены, или потому что берегут последние несколько бутылок для особых посетителей, способных оценить качество. Есть много причин. Как бы там ни было, проще положиться на хранителя винных погребов, сперва, разумеется, дав ему понять, что я — именно тот особый посетитель.
Перед их столиком возник словно ожидавший этих слов метрдотель, держа в руке обернутую салфеткой бутылку. Искристое белое вино хлынуло в бокал Реймонда. Он взял бокал в руки, посмотрел на свет, вдохнул аромат, отведал и кивнул.
— Очень славно.
— Осмелюсь заметить, мое любимое, сэр. — Метрдотель наполнил бокал Барбары, долил Реймонду, водрузил бутылку на серебряную подставку у его локтя и исчез.
— Видишь? — усмехнулся Реймонд. — Никакой суматохи и всего лишь минутная задержка — вместо долгой лекции об аромате и букете.
— А я-то думала, что аромат и букет — это одно и то же.
— Не вздумай сказать об этом метрдотелю, а то он от тебя не отвяжется. — Реймонд поднял бокал и проговорил чуть громче прежнего: — Не выпить ли нам за прошедший месяц — восхитительный, незабываемый месяц?