Чтение онлайн

— Что вы делаете?

— Глажу вашу газету, мисс.

— Это я вижу. Но зачем? Она что, измялась?

— О нет. Но от жара краска укрепляется, и на пальцах не останется следов.

— В самом деле? Вы просто лапочка! Как любезно с вашей стороны! И кресло и лампа — замечательные! Я бы вас обняла и расцеловала, только боюсь обидеть.

К превеликому удивлению, Уилкинсон залился краской и подался назад, словно опасаясь, что гостья и впрямь исполнит свое намерение.

— Я только выполнил ваше пожелание, мисс.

— Вы,

наверное, джин, которому подвластно все.

Дворецкий растаял настолько, что даже улыбнулся.

— Не совсем так, хотя мистер Адамс порой и говорит… — Уилкинсон деликатно умолк. — Мне не следует сплетничать о мистере Адамсе.

Сгорая от любопытства, Барбара уселась на край стола и скрестила руки на груди.

— Вы вовсе не сплетничаете о мистере Адамсе, — поправила она. — Просто рассказываете о себе. Так что он говорит?

— Мистер Адамс по доброте своей часто говорит, будто я иногда совершаю невозможное.

— Что, например?

— О, пустяки. Скажем, мне удалось убедить электрика-ирландца сделать в доме электропроводку с американскими характеристиками, чтобы мистер Адамс мог пользоваться своей любимой аппаратурой.

— У него усадьба в Ирландии?

— Да, мисс. Очень небольшая, должен уточнить.

— Вы хотите сказать, что там нет своего дворецкого?

Ироническая нотка, явственно прозвучавшая в голосе девушки, не укрылась от ушей собеседника.

— У мистера Адамса только один дворецкий, — с достоинством проговорил немного обиженный Уилкинсон.

— Вы, должно быть, страшно заняты?

— Я считаю, что обязанности мои до крайности просты: исполнять желания мистера Адамса. И его гостей, разумеется.

— Вы меня потрясли. Если мои желания перейдут разумный предел, вы меня предупредите, хорошо?

— Думаю, это маловероятно, мисс. — Дворецкий сложил газету и с поклоном вручил ее Барбаре. — Поскольку у вас выдалась свободная минутка, могу ли я спросить, что вы желаете на обед?

Барбара провела пальцем по заголовку газетной полосы и проверила, что получилось. В самом деле: ни следа краски!

— Потрясающе! — воскликнула она. — Итак, обед! Хм… подумаем. Что-нибудь экзотическое: хочу посмотреть, как вы взмахнете волшебной палочкой и блюдо материализуется из ничего.

— Боюсь, что если речь идет о действительно экзотическом кушанье, то я всего лишь позвоню в ресторан на первом этаже.

— Вы разбиваете мне сердце. Тогда вот что: положите сыр между двумя ломтями хлеба и прогладьте бутерброд утюгом.

От невозмутимости дворецкого не осталось и следа.

— Что-что?

— А разве вы не знаете, как лентяи готовят сандвич с сыром? Вы же так ловко обращаетесь с утюгом, удивляюсь, что вы еще не додумались до этого. Все студентки в нашем общежитии именно так и питались.

— Да, мисс, — слабым голосом отозвался дворецкий.

Барбара дружески улыбнулась ему и отправилась в спальню. Любопытно, что Уилкинсон придумает к обеду.

Чуть

позже раздался стук в дверь, и, получив разрешение, дворецкий вошел с грудой коробок.

Барбара оторвалась от бумаг — она редактировала статью о домах для престарелых, и даже тряхнула головой, словно не веря своим глазам.

— Это еще что такое?

— Вещи из магазина, мисс.

— Но я всего этого не покупала.

— Очевидно, купил мистер Адамс. По крайней мере, чек подписал он.

Дворецкий развернулся на каблуках и удалился в гостиную, но спустя минуту вернулся с новой партией картонок.

Барбара потеряла дар речи. Она была готова поклясться, что Реймонд не выказал ни тени интереса в процессе примерки. Так это его выбор или хозяйки магазина? Потрясенная до глубины души, девушка принялась распаковывать коробки.

Здесь было и выбранное ею алое платье, и белье, простое и скромное, как она и просила, и пижама, и халат. И еще с дюжину платьев, и целый гардероб юбок, брюк, свитеров, блузок, комбинаций, туфель…

Барбара упоенно открывала картонку за картонкой, словно перенесясь в далекое детство: мечты маленькой девочки, любительницы переодеваний, нежданно-негаданно воплотились в жизнь. Но вдруг пришло озарение: усевшись на пол прямо посреди груды ярких тканей, она сжала ладонями виски.

Сколько нарядов на эти несколько дней, по мнению мистера Адамса, ей необходимо? И на сколько же дней на самом деле рассчитан этот маскарад?

Барбара укладывала волосы в сложную прическу на французский манер, когда в дверь спальни постучал Уилкинсон.

— Мистер Адамс ждет, мисс.

Девушка взглянула на часы.

— Мистер Адамс явился слишком рано, — отметила она. — Скажите ему, чтобы минутку подождал. Вам удалось отыскать подходящую бархотку?

— Прошу прощения, мисс. Нет. — В голосе дворецкого прозвучало такое отчаяние, словно для него не существовало худшей пытки, нежели расписываться в неудаче.

Барбара водворила на место последнюю шпильку и придирчиво оглядела себя в зеркале. Алое платье изумительно облегало фигуру, а благодаря туфлям-лодочкам того же цвета она казалась на шесть дюймов выше и выглядела на диво элегантно. Крохотные серьги-жемчужинки, которые были на ней, казались чересчур хрупкими и неприметными для такого роскошного платья, но тут уж ничего не поделаешь: разумеется, ларца с драгоценностями в ее спортивной сумке не водилось. Полчаса назад, когда девушка вдруг осознала, что глубокий вырез платья просто требует чего-то на шею, она в панике призвала к себе Уилкинсона, надеясь, что тот сумеет раздобыть широкую алую ленточку-бархотку. Необходимую косметику дворецкий отыскал с легкостью, но об этом его предупредили заблаговременно — за два часа. Ох, не надо было уточнять, что бархотка нужна именно алая. Сошла и бы и черная, а такую всегда проще купить. Но теперь слишком поздно.