"Обручальник" против
Шрифт:
Нет, о таком только Андрею сообщить необходимо. Пусть он думает, что с этим знанием делать. Вместо того спросила, чтобы убедиться в своей правоте:
— Клавдия Кондратьевна, вот вы рассказывали, что Глаша с лошадьми говорить училась. А что, она и верхом ездить умела?
— А как же! — не без гордости ответила женщина. — Не просто умела, еще в соревнованиях выступала. И выигрывала!
— Молодец какая! — восхитилась Клюева. — Я вот вовсе на лошадь сесть не рискну, если и каталась когда-то, то верховой ездой не назовешь.
И полилась ей в уши история, которую Марина старалась запомнить от слова до слова.
А после, переодевшись, глянула на себя в зеркало и обомлела. Не Марина Клюева, а какая-то другая девушка — легкая, гордая, вроде даже взрослее, чем есть. И так она себе понравилась в Глашином платье, что все страхи словно улетучились. Вот встретятся они со Звягинцевым, посмотрит он на нее и тоже дар речи потеряет. Так-то! А тут Марина ему еще и информацию важную сообщит.
Хватит думать о том, что не годяшна для него. Хороша же!
Вот с таким настроем и вышла Клюева на палубу — ждать своего липового жениха.
А тут и он появился. Уж непонятно, с чем шел, да только, увидев помощницу, едва не споткнулся, а потом просиял этой своей невероятной улыбкой. И сразу с души отлегло. Ну не будут они помолвлены, и что? Работать-то им все равно пока вместе.
Глава 14
Боцман Авдонин веревку опознал. Даже указал, от какой бухты она отрезана, и стал рассказывать, как какие канаты и веревки плетутся и для чего. Это Андрей пропустил мимо ушей. Мартын Наумович показал, и где вся бухта лежит — не то чтобы рядом с тем местом, где обтрепыш за борт зацепился, но недалече. И отрезать ее труда не составляло: шваркнул ножичком да пошел. Вот только отмотали многовато — конец сверху змеей завивался.
Звягинцев поднес его почти к самым глазам: кончик все же был не срезан, а перетерт. Сыщик хмыкнул: бухта-то хоть и меньше канатной, но все же не маленькая, тащить такую целиком — замаешься. А ножа у злоумышленника, похоже, как раз и не было. Отмотал конец, да к нему привязал груз и стравливал понемногу. А она возьми да и порвись.
Но что же такое на ней в воду спускали? Точно не девушку, больно уж тонка, не выдержала бы. Пропавшие ассигнации? Так те в карман сунуть не труд. Но Фекла их точно не брала. Не было на кофре ее пальчиков. Глафирины были и того стюарда, что кофр в каюту вносил. Даже не входил, у входа поставил, как Глафира наказала, да и пальцы свои только на ручке оставил. Проверил его Андрей магией — не врет. А еще Лидяша и старшая Летягина внутри отметились, но не сказать, что много наследили.
Андрей лихорадочно крутил в голове наболевший вопрос: толкнула его Холуева с борта со страху или потому что поняла: нашел он важную улику. Действительно важную. Если так, то выходит, она никакая не дура деревенская, а убийца закоренелая, и он, Звягинцев, у нее не первая жертва. Но ведь не похожа! Ладно, пусть посидит в трюме, проникнется, после он Феклу на тему подходящими вопросами наведет и точно уж выдоит из воровки правду.
Отпечатки у него имелись все. Но что если… не горничная, а кто-то поумнее, кто знал о дактилоскопии и надел перчатки, чтобы в каюту
Но кто все же мог там похозяйничать? Кто-то из напыщенных гостей Котова? Тапер?
От одного воспоминания о фигляре руки сжались в кулаки. Этот мог. Защитник юных девиц! Сумма там была преизрядная — полгода спокойно можно в Китеже какую-никакую квартиру снимать. Вот и позарился, доходяга. Или кто из гостей сильно в деньгах нуждается? К примеру, к разорению близок, но скрывает. Вот как заводчик тот, Селянинов. Случается же. Или просто тоже готов взять, что плохо лежит, мало отличаясь от туповатой горничной? Или вовсе болен клептоманией? Хотя… хороша клептомания — на такую-то сумму. На дешевые побрякушки никто, кроме Феклы, не позарился, а клептоман точно не сдержался бы. Ну разве что Фекла его опередила.
Насчет близких к разорению надо было спросить у госпожи Толь. Она всегда держала руку на экономическом пульсе Властинца, да и всей губернии тоже, Ухарска в том числе. Даже колонку газетную вела… Но до Фаины Венедиктовны Андрей никак не мог добраться: то чем-то занят был, то ее в поле зрения не оказывалось, а идти искать не получалось. Даже не выяснил, в какой каюте Толь проживает. А ведь надо, надо знакомство возобновить.
Однако и сейчас не добрался сыщик до беседы с этой примечательной дамой: отвлекся на блеклого второго жениха, имя которого никак не мог запомнить. В этот раз невеста на нем не висела.
Парень в гордом одиночестве развалился в креслах на верхней палубе и почитывал газетку. «Придунькинский сплетник», как заметил Андрей, был трехдневной давности, зато апломбу в читающем было, будто он сам ту газетку возглавлял или, по крайней мере, великие откровения в ней находил, которые иные читатели между строк разглядеть не могли.
— Дозвольте присесть, — вроде как спросил разрешения Звягинцев, однако сам дожидаться его и не собирался, сразу опустился напротив жениха прилизанного.
Недомерок аж подпрыгнул. «То ли сбежит, то ли в поклонах лоб разобьет», — мрачно подумал Андрей. Парень не сделал ни того, ни другого, просто застыл сусликом. Над верхней губой его заблестели капельки пота. Андрей готов был поручиться, что дело не в жаре, тем более дело уж к вечеру шло, солнце совсем не так палило, как днем, да и ветерок задувал.
— Прошу всемилостивейше простить… — Звягинцев мысленно покопался в карточках с отпечатками пальцев, — Сидор Макарыч Евстигнеев, из мещан, если не ошибаюсь.
— В-верно, — проблеял парень.
— Ваши отпечатки не совпали с найденными на ларце, и в каюте Глафиры их нет, что ж вы всполошились так?
Он проверял реакцию просто на всякий случай, по полицейской привычке. Похоже, женишок этот и вовсе облился потом, хотя видимых причин к тому не было. Не числится же он в полицейских архивах? Стоит ли на берег телеграфировать, будоражить капитана? Нет, если понадобится, то телеграфирует Андрей, не постесняется, но сначала бы выяснить что-то самому надо.