Чтение онлайн

Вот так! Тяжкий вздох вырвался из груди Андрея: с тапером, посторонним дядькой или с кем-то еще она обсуждает свои чувства к Мигелито, а ему, наставнику, не захотела довериться. Он был слишком строг, придирчив, он вместо того, чтобы понять — ревновал!..

Руки сами собой сжались в кулаки. Если бы сыщику сейчас попался княжич — тот непременно погиб бы на дуэли. Нет. Непозволительно. Сначала Андрей поговорил бы с ним, как мужчина с мужчиной, объяснил, что нельзя так с девушкой, которая доверилась и любит. Вот если бы не внял…

Да пусть бы не внял! К чертям мальчишку! Но как же…

Чувства нахлынули,

сдавили горло, их было слишком много — разных, противоречивых, и Звягинцев понял, что не в состоянии в этой мешанине разобраться. Да и не хотел. Все запуталось, словно Герострат выбросил из корзинки клубки разноцветной пряжи и старательно по-котьи потрудился над ними.

Одно Андрей знал точно: он разрывается между двумя желаниями — дослушать до конца откровения девушки и уйти, чтобы никогда их не слышать.

Но тут кто-то, подкравшись со спины, скрутил его в захвате и оттащил от перегородки. И сразу же отпустил — Андрей даже не успел вырваться, хоть и знал, как это сделать, и замахнулся совершенно напрасно: тапер, отпрыгнув, заплясал на месте, выставив перед собой сжатые кулаки. Боксер, чтоб его! Готов к драке. И все же на правую ногу чуть припадает.

— Нехорошо-с, Андрей Ильич, подслушивать излияния барышни! — прохрипел с насмешкой. — Лучше объясни, о чем со мной поговорить хотел. Можно прямо сейчас. Начинай.

— Стоп! — сыщик тряхнул головой. — Если ты тут, с кем она говорит?

— С Котлом, разумеется, — небрежно бросил фигляр. — А тебе лучше уйти и не мешать ей в себе разбираться. И в чувствах своих. Это ты болванка чугунная, чурбан бесчувственный. А котел ее утешит и успокоит и, может быть, цель в жизни даст.

Андрей почувствовал, как каменеет лицо, как приливает к нему кровь. Болванка, значит? Чурбан? «Ну, ты за это ответишь, гад!», — мелькнула злая мысль. Только вот что делать: на дуэль эту сволочь вызвать или сразу — кулаком в раскрашенное узкое лицо непрошенного советчика?

— Ты как меня назвал? — прошипел Звягинцев едва слышно.

— Как заслуживаешь, — усмехнулся этот клоун. — А то сам не знаешь. А девочку не трогай, дай им поговорить спокойно. Котел свое дело знает. Будет девочка веселой, будет на крыльях в завтрашний день лететь и все у ней сложится хорошо, — продолжил вещать хрипловато, словно не замечая тяжелого гнева собеседника.

— С Котлом?! — повторил Андрей, пытаясь с собою справиться.

— Ну а с кем еще здесь о любви беседовать можно? Не с тобой же. Так ты не ответил, от меня ты что хотел? Если о деньгах Глафиры спросить, я в каюту к ней не входил и их не брал. Я не вор и чужого мне на надо, своих капиталов хватает.

— Откуда тогда знаешь о ее деньгах, капиталист? — Звягинцев заставил себя успокоиться, отринуть навязчивые мысли о помощнице и не вовремя захлестнувшие эмоции, и прощупать наконец магией этого пройдоху.

— Старый Летягин хвастался: и сколько ей на свадебное платье отжалел, и приданым, — пожал тот плечами. — Каждому из гостей чуть не в нос совал список. Немудрено было не услышать.

— Не врешь, — удивленно констатировал Андрей.

— Я вообще

не вру, мне незачем. А теперь иди отсюда. Не мешай ей.

— А привидение? Дуньку ты часом не видел, раз везде поспеваешь и всех подслушиваешь?

Черты тапера дернулись — то ли в насмешке, то ли в сожалении.

— Нет. Не видел, — бросил он коротко, шагнул в сторону и растворился в темноте.

Догонять его и бросать в лицо перчатку было глупо, да и перчаток под рукой у Андрея не имелось. Он шумно выдохнул и зашагал на корму, прикидывая шансы в драке с тапером. Клоун этот с ним одного роста, жилистый и подвижный. Вон как скрутил, правда, неожиданно. Еще и бокс. Где только научился? Бывал в Аглитании? Может, вообще шпион? Между прочим, когда поет, какой-то акцент у него проскальзывает. Вот когда говорит — нет. Расслабляется в музыке своей и не замечает, что палится? Или наоборот, это фишка такая сценическая? Тут Звягинцев вспомнил Никиту Сторинова с его мечтами о накладных бородах шинджурских шпионов. Впору было посмеяться над собой, раз и сам таким мнительным стал. Да только смеяться не хотелось.

На корме мокрые следы девичьих узких ступней никуда не исчезли, хотя давно уже должны были высохнуть. Андрей наклонился, потрогал пальцем: холодно и мокро. Полчаса с ужина прошло, если не больше. Теплый майский вечер, ветерок — а мокрые пятна будто стали отчетливей! Словно вдругорядь мокрая дева по своим следам прошла.

Он, конечно, сосредоточился на Марине, но посторонняя девица не кралась — полной стопой ступала! Разве шлепки колес по воде шаги заглушили. Так увидеть должен был. Не настолько же он навыки растерял!

Тут Андрей свернул в коридор, чтобы лечь наконец спать и не морочить себе голову чьими-то дурацкими розыгрышами. И вдруг увидел — девушку, сотканную из воды. Та прильнула к двери каюты Котова и шелестела о своей любви к некоему Никишеньке, словно ручейки бежали по камешкам или путались в придонной траве. Причитала, просила впустить, жаловалась, что отталкивает ее, бросил, обманул. Требовала, чтобы все исправил, женился на ней, а не на разлучнице.

Андрей самым натуральным образом протер глаза. Девица никуда не делась, стояла в двух десятках шагов от него, веяла речным холодом. Сквозь нее просвечивала горящая на стене у каюты лампа. Морок!

Он то ли охнул, то ли переступил неловко. Водяница вскинулась, заметила непрошенного наблюдателя и побежала, причем, прямо на него. Пролетела насквозь, обдав влагой — вся одежда сыщика разом стала мокрой, точно он в ней искупался. Снова. Пока отряхивался, как кот, сзади послышался плеск, будто что-то или кто-то свалился за борт.

рис 72

Андрей метнулся туда, перевесился через фальшборт, но в огнях парохода на темной реке ничего, кроме ряби, видно не было. Волны легонько били в борта.

— Ах ты… нечисть! — выругался Звягинцев и пошел к Тихону.

Собирался уже постучать в дверь, но тот сам высунул голову.

— Ох, и натерпелся я страху-то, Андрей Ильич, — едва ли не бухнулся в ноги несчастный. — Спасибо! Спасибо, что вы ее прогнали, Дуньку-то. Андрей Ильич. не попустите душу сгубить, переночуйте со мной, посторожите. Что хотите просите! Не поскуплюсь! Любые деньги отдам!

«Как Сидору, приказчику?» — Звягинцева так и тянуло за язык.

Он едва сдержался, высвободил руку.