Чтение онлайн

Обед тянулся. Марина отчего-то принялась вываливать на сыщика суеверия об «Обручальнике». О чем другом говорила скупо, а об этом — точно Андрей ее сам в библиотеку за информацией посылал. А он не посылал, не настолько голову потерял от досады, чтобы подобного не запомнить. Да и от жары тоже.

Но и та прошла. Речной, пахнущий водой ветерок развеял жару и морок, перестала мелькать в опасливых мыслях Котлубицкая, а Дунька весело плескала струями вдоль бортов. И в прозрачной воде вроде как даже мелькали рыбки. Вились мелкие по сравнению с пароходом лодочки вдоль левого

берега, отчего-то не заплывая на середину. Лов там, что ли, хороший? Да вроде не время для лова, вёдро, и далеко еще до заката.

Лодки были яркие, как бабочки: вон парус с нарисованным на нем ликом Ярилы, там бык рогатый, а там никак трезубец морского царя на борту, надо же.

Сам 'Обручальник’тоже порадовал Андрея — был он небольшой, аккуратный и очень ухоженный — похоже, и капитан, и команда не просто гоняли судно туда-сюда по воле брачующихся и обрученных, а искренне любили. Палубы были выдраены до блеска и скольжения, светили красным деревом, медные части отполированы и блестели на солнце так, что было больно глазам.

Сочетал пароходик плотницкое умение Белозерья с шинчжурской резьбой и инкрустацией камнем по дереву. И лаком древесным пах. Колеса мерно шлепали по воде, трубы пыхтели, выдувая пенные белые султаны, вдоль по берегам уплывала назад свежая зелень, и душа успокаивалась.

Тут бы не разрывать помолвку, а плыть и плыть под звуки фортепианной музыки… Чертов тапер! Что в нем такого? Почему лицо в гриме всегда? И ногу слегка подволакивает. Или показалось? Может, скрывается от кого?

«Нет, — приструнил себя Звягинцев твердо, — мы совсем по другому делу здесь. И разум твой возмущенный может отдохнуть. Не готовится тут страшное преступление и княжон равитанских за борт не бросают. Лучше займи девочку чем приятным».

А Марина остановилась у борта на нижней палубе, и пряди волос вместе с легкими юбками летали порхали вокруг нее бабочками. Руки зачесались фотоаппарат взять. Ну и почему нет?

— Подождите меня минутку, — попросил Андрей. — Только не уходите, так и стойте.

И сбежал неприлично быстро. Успел. Похоже так растерялась девочка, что уйти и не попыталась. Сфотографировал сразу, как вышел, сначала издалека. Потом ближе подошел, снова затвор щелкнул.

— Что вы делаете?

— Хочу вас запечатлеть, — улыбнулся Звягинцев.

— Меня?!

— Почему нет? Вы так живописно смотритесь. А хотите, вас тоже фотографировать научу?

— Меня?! — снова повторила она, а глаза засияли. — А я смогу?

— Почему нет? Меня отец этой премудрости лет в пятнадцать учить начал. И не только снимать, а еще и с пластинками работать, с негативами. Отчего же вам не справиться?

— Я… я попробую!

— Вам бы отдохнуть, Марина Викторовна, — строго сказал он через полчаса, когда девушка во второй раз споткнулась на ровном месте.

Не хотелось прерывать захватывающий этот урок, но Марина явно устала. А ведь способная ученица. И в этом тоже. Подумал, что потом посмотреть негативы надо будет, не должны были у девочки плохие кадры получиться.

— С чего бы? — почти взвилась Клюева.

—

Ваш нареченный дело говорит, — вмешался матросик, пробегающий мимо. И от этого «нареченный» оба они вспыхнули. Марина отвела руку с цветочным браслетом за спину, а Андрей прятать не стал. Все одно вечером эта игра закончится.

— Какое дело?

— Так в туман же войдем вот-вот. Страшит в тумане, — матросик охотно остановился поболтать. — Во, мыс видите? — он едва не приобнял Марину за талию.

Андрей понял, что еще секунда, и он с матросиком драку устроит, зубами скрипнул, постарался не смотреть. Лодочки жались все ближе к берегу. Ну конечно, туман же. Не заплывают в туман лодки, вдоль левого берега идут, где ясно. Фарватер не там, для судов больно мелко, а лодкам в самый раз, так и порхают.

— Вижу.

Ну вот что он психует? Отстранилась Марина от матросика весьма решительно.

— Так нешто не знаете, что почти вот скоро видеть перестанете? Туман там, почитай, лет триста, как туман. Как Дунька утопилась.

— Дунька? Это же речка, — заморгала Марина.

— Ну, на картах ее Ухарицей зовут. Раньше все так звали. А как полюбила девица из села сына богатого купца, а родители ему на другой жениться велели, так и… Он ее второй женой звал, миловаться да детей рожать. И красавица она была, глазищи — ну как у вас. И коса во, — паренек показал крепкое предплечье из закатанного рукава. — У вас-то прическа господская, а она с косой. И от ворот поворот Никифору этому дала. Да и кинулась в воду. Май как раз был. Ну и с тех пор там всегда туман. Девки пропадают. И коровы, — неожиданно завершил матрос.

— Ну, я не корова, — возмутилась Марина и в каюту не пошла.

Взвыл и замолчал сразу же ревун, и туман набежал с бака, холодными щупальцами пополз под ногами, закрутился, завился. Было в нем… магия в нем была. Не злая, не добрая. Но долго в ней находиться Звягинцеву не хотелось. Клюева тоже ежилась, руками себя обнимала и — показалось или нет? — старалась встать к Андрею поближе, словно защиты ища. Захотелось ее руки с плеч этих худеньких убрать, спрятать под полами сюртука, чтобы грелись, а свои положить. То туман морочил, наверное.

— Слышите? — шепотом спросила вдруг Марина. Андрей не слышал, отвлекся — на нее смотрел. — Смеется кто-то? Или плачет? Нет, все же смеется. И плещет что-то большое.

— Дунька, говорят, плачет в тумане, — невесть с чего припомнил сыщик одну из баек. — И слышать тот плач не к добру, — добавил чистую отсебятину.

Марина вздрогнула и, бросив взгляд через плечо, пошла прочь с палубы. «Вот я ей не указ, а какое-то суеверие с места согнало», — вздохнул Андрей и двинулся следом. Надо бы немногочисленные вещи разложить. А чего набору по снятию отпечатков и лупе зря в карманах брякать, пусть в столе лежат. Помощница уже скрылась в своей каюте.