"Обручальник" против
Шрифт:
— Конечно. Да… я пойду, — Клавдия Кондратьевна икнула. — Яся, — позвала горничную, — поди, господина сыщика предупреди, что спущусь я скоро. Сейчас вот только… Молодой человек, — окликнула стюарда, — водички мне принесите. Холодной, со льдом. Сейчас вот… Расклеилась совсем.
Клюева тепло улыбнулась несчастной матери. И правильно, пусть водички выпьет, морально приготовится к дочери в каюту зайти. Марина сама бы с ней сходила, да только задание Андрея сейчас важней. Пока тут всех опросишь…
— Ты смотри, как с сурьезными людьми-то разговоры разговаривать насобачилась Маринка. Даром что сопля малолетняя, —
Ну уж нет! Хватит, натерпелась она за всю жизнь от бабки скандальной, на язык злющей. Сегодняшняя Марина Клюева оскорблений Цапкиной спускать не собиралась, будь та хоть десять раз миллионщица.
— А по делу что сказать можете, Анна Панфильевна? — поднялась Марина, разворачиваясь к бывшей соседке. — Когда последний раз видели гражданку Летягину Глафиру Трифоновну? При каких обстоятельствах? Имели ли с ней беседу? О чем именно?
С каждым словом крошечными шажками приближалась она к Цапкиной. И в глаза смотрела — недобро, с прищуром.
— Особенно последний вопрос следствие интересует. Уж не спровоцировали ли вы своими инсинуациями погаными приступ суицида у бедной девушки?
— Ч-чего? — не выдержала напора бабка Нюра. — К-какого еще с-сацида?
— Так образованные люди сильное внутреннее желание с жизнью расстаться называют. Уж вы-то мастерица словами гадкими подобное желание вызвать. Кто ж не знает. Глядишь, наговорили Глафире разного, как умеете, она и решила руки на себя наложить. А это, если вы не знали, уголовное преступление. Классифицируется как склонение к самоубийству, то есть форма убийства такая извращенная.
— Да ты что! Ты что несешь, гадина! — завизжала Цапкина. — Что я ей наговорить-то могла?! Я эту невесту без места сегодня впервые увидела! Да меня Нефед, Тишкин отец, лично пригласил! Только и сказал, что помолвку сына праздновать! Я и не знала, с кем он там ожиниться собрался!
— Ладно, — спокойно пожала плечами Клюева. — Так господину Звягинцеву и расскажете. А дальше уж он решит, виновны вы или нет.
И отвернулась. Ждала, что вредная бывшая соседка сейчас разорется, но из-за спины лишь невнятное бульканье раздавалось. А там и баба какая-то с деревенским говорком забубнила что-то успокаивающее. Ой, кажется, довела Марина Цапкину до приступа. Стыдно стало. Как-то и не вспомнила, что у той сердце больное. Хотела уж обернуться, помощь предложить, а только Цапкина, хоть и слабым голосом, но начала прислугу свою грязью поливать. Марина все же незаметно глянула в ее сторону, убедилась, что помирать старая вонючка не собирается, и принялась высматривать следующего человека для разговора.
Еще одна невеста, жавшаяся к своему прилизанному и явно напуганному жениху, желания с ней беседовать не вызвала. Рыба снулая. Может, потом, пока бы из окружения Глафиры с кем пообщаться. С Лидяшей этой, что ли? Но девица как в воду канула. Или просто настолько тоща, что за другими гостями не разглядеть. К троим молодым парням подходить тоже не хотелось. Вели они себя некрасиво: смеялись шуткам своим, ни на кого внимания не обращая. Тут девушка пропала, как бы не сгинула, а им всё веселье. Да и не с Глафириной они стороны, Тихона дружки. А те две тетки престарелые тетки
Наконец высмотрела Клюева приятную немолодую пару, что сидела за столом рядом с родителями Глаши, и решила подойти к ним. Оказалась права: Щеголевых на праздник пригласили Летягины. Дружили семьями, Глафиру с детства знали. Впрочем, как и Тихона, да вот с Котовыми как раз близких отношений не складывалось.
Эти милые люди полностью подтвердили подозрения Марины о том, что Глаша руки бы на себя не наложила. Боевая оказалась девушка, в детстве с мальчишками дралась, за себя постоять умела. Жаль, больше они ничего сообщить не могли. Если и были какие секреты что у самой пропавшей невесты, что у семьи ее, рассказать Щеголевым было нечего.
Впрочем, Марина не обольщалась: даже самые милые люди могут обманывать и скрывать что-то. И не ей их на чистую воду выводить. Андрею все равно всех с магией допрашивать придется. А ее дело сейчас побольше информации собрать, пусть и обрывочной, чтобы он знал, какие вопросы задавать.
Тут Клюева заметила еще одну даму — из тех, что и прежде внимание к себе привлекала. По возрасту Марина определила бы ее как ровню Цапкиной — лет около пятидесяти. А вот в том, что перед ней дворянка, да как бы не из титулованных, не усомнилась. И как ее сюда занесло? Прочий народ на «Обручальнике» все больше из купеческого сословия да из мещанского. Даже Андрей Ильич и в простоте своей выделялся среди этой публики. Хотя… для Клюевой он всегда и везде выделялся.
Дама стояла у самого борта, курила папироску через длиннющий тонкий мундштук и с усмешкой обозревала царящий вокруг истерический кавардак. Однако, когда Марина двинулась к ней, бровь приподняла и все внимание свое на помощнице сыщика сосредоточила. А когда той до нее еще шагов пять оставалось, произнесла зычным глубоким контральто:
— Милое дитя, я от вас в полном восторге! — Марина едва с шага не сбилась, а те, кто поближе был, оборачиваться начали. — Ваш пламенный спич для не-госпожи Цапкиной произвел на меня неизгладимое впечатление.
А сама смотрела так, с прищуром: мол, а на такое ты что ответишь? Клюева сообразила, что ее проверяют: на хамство она, похоже, в понимании этой дамы, правильно отреагировала, а вот теперь следовало перед похвалой лицом в грязь не ударить. А как? И тут веселое тепло разлилось в груди, вспомнила Марина давно еще, до зимних праздников, сказанную Андреем в шутку фразу и мысленно поблагодарила любимого начальника за науку.
— Рада, что доставила вам удовольствие, — произнесла, улыбнувшись спокойно, не выдавая внутреннего напряжения. — Мало кто может рассмотреть высокую поэзию в строках уголовного кодекса.
Женщина рассмеялась и несколько раз медленно похлопала в ладоши, отчего дым от ее папироски принялся рисовать туманные кружева вокруг лица.
— Браво, душенька! Замечательную девочку нашел себе Андрюша.
— Вы знакомы с моим женихом? — на последнем слове Клюева едва не споткнулась, но все же произнесла фразу ровно.
— Вряд ли он меня помнит. Знакомство я водила с матушкой его покойной, Еленой Марковной, да и то тому лет двадцать уже, а то и поболе. Но весьма за мальчика рада. Так чем, юное создание, может быть вам полезна старая сплетница Фаина Толь?