"Обручальник" против
Шрифт:
— Значит, это он виноват! — нашел козла отпущения Летягин, кидаясь на жениха с кулаками. — Уморил Глашку, вся их порода порченная. Дунька…
Тихона отбили в шесть рук от разгневанного будущего тестя, и парень едва не в ноги упал Андрею с капитаном. Вцепился в сыщика медвежьей хваткой:
— Батюшка! Родненький! Помоги! Выясни, что случилось. А я тебе отплачу. Папенька мой отплатит! Я ж знаю, ты известный сыщик… И котят, и старушку нашел, мы в газетах читали…
И даже слезу пустил.
А Звягинцеву вдруг сделалось хорошо. Хотя вот у человека беда, но у него самого разрыв помолвки, хоть и липовой, откладывался, и потому станет он теперь вгрызаться в работу.
Приказным порядком
Верную свою помощницу попросил он поговорить с людьми и ненавязчиво собрать показания. Она там самая юная и трогательная, еще и красавица к тому же. Мысль на миг удивила, но беглый взгляд на уже слегка растрепавшиеся волосы и закушенную губу вернул утраченное было восприятие. Старательная девочка, достойная ученица. Она расположит всех к себе, и потому скажут ей больше, чем сыщику. Особенно дамы.
А сам он думать будет, улики искать. Если тут самоубийство — это одно. А если преступление? Если скинули? Он просто обязан все выяснить. Пусть даже Глафира утопилась — просто так девушки без веской причины за борт не кидаются. Сумасшедшая? Не в себе была? Причину Андрей точно найдет.
Глава 5
Оставшись перед ужином одна в своей каюте, Марина сразу же достала тетрадь и ручку. Противоречивые страхи и восторги переполняли Клюеву. Андрей сегодня был… другим. Да, снова не в меру задумчивым, но задумчивость эта словно не отдаляла его, а наоборот, приближала. Будто размышлял он не об абстрактных каких вещах, не о работе, даже не о зазнобе своей, а о ней, Марине. И взгляды еще его эти… Может, Звягинцев и полагал, что она не обращает внимания на то, как он на нее смотрит, а только любящее сердечко и не захочет, а всякую мелочь подметит. А еще он сегодня ее слушал. И слышал. И смеялся даже ее шуткам. И ее смешил. Словно и не было долгих месяцев отчуждения.
И как было не написать обо всех этих странностях лучшему другу. Может, хоть Мигелито поймет и объяснит, что с любимым начальником приключилось. Конечно, письмо теперь лишь завтра из Понизья отправить получится, а ответа и того дольше ждать, но стоило успокоить княжича, чтобы не думал, будто она вовсе здесь топиться собралась. За прошлые письма теперь малость стыдно было — совсем она расклеилась.
Тут Марина подумала, что с Мигелито станется в Ухарск примчатся и Звягинцева на дуэль вызвать. Он и раньше грозился, когда и повода-то особого не было. А теперь и вовсе рассердиться может. К тому же ради встречи с девушкой, которая нравится, дед его бы не отпустил, а вот честь подруги защитить — тут может и согласиться. А княжичу только дай возможность с Натали повидаться. И ладно бы, но не с дуэлью же! Андрей ведь пистолеты выберет, право вызванной стороны оружие выбирать, а стреляет он точно лучше Володенского. Нет, нельзя такого допустить, нужно из Понизья депешу отправить, чтобы три прошлых письма вообще не читал.
Сколько времени провела Клюева в размышлениях и излияниях своих запутанных чувств, она и сама не заметила. Так и писала бы дальше, если бы склянки не услышала. Ужин! А она даже не переоделась! Платье! Смертельное оружие, а не платье! Вот! Хоть и шила его Марфа Васильевна, женщина опытная и хорошего вкуса не лишенная, но и маменька, в доверие к ней втершись, ручку свою к фасону приложила. Открытым чрезмерно, конечно, платье не было, Марина такое и не надела бы. Но вот закрытым было так, что и юбка длинная ноги обрисовывала при ходьбе, и кожа нежная нет-нет да просвечивала через густое кружево в глубоком вырезе, и талия казалась тоненькой, словно
Поспешала Марина вдумчиво, стараясь ничего не упустить, выглядеть идеально. Опоздала к ужину, конечно, но сразу поняла: не зря. Как Андрей на нее смотрел! Поверить невозможно было. Вот, пусть знает, что теряет. Еще неизвестно, на кого он ее променял.
Но не получалось на Звягинцева злиться, обиду таить под таким вот взглядом. Однако и показывать, что тает свечкою, никак не можно было. Оттого стала Клюева головой вертеть да прочих гостей рассматривать. Ох и шумный же жених оказался этот Котов. И на нее, на Марину, время от времени поглядывал. Только ей-то до него что за дело быть может? А невеста его гордая задерживалась.
А потом… В первый момент Клюева испугалась. Вот представила, что нет больше красавицы Глафиры, и аж сердце сжалось. Но не прошли даром уроки Звягинцева. Как он сам вскочил да в числе первых рванул на нижнюю палубу, так и она за ним. Попытался кто-то ее отпихнуть, поближе к борту, где лоскут нашли, пролезть — так рявкнула, что сама удивилась. Ишь, чего удумали — улики ногами затаптывать да руками захватывать. Нельзя!
Впрочем, Андрей и сам не оплошал, быстро всех разогнал с места возможного преступления, на скандального Глашиного батюшку змеем зашипел. Да и капитан, Виктор Куприянович, помог безобразие устранить. Матросиков своих отправил весь корабль обшарить, чтобы точно знать, что не схоронилась где Глаша. А там и Тихон Котов, жених осиротевший, в ноги Звягинцеву кинулся, упросил расследовать страшное это происшествие.
И такое лицо у сыщика стало! Счастливое! Словно гору с плеч скинул. Любил он свою работу. Впрочем, и сама Клюева чуть от радости не завизжала. Это же настоящее преступление раскрыть надобно! Вместе. С ним. Совсем как то, первое.
Тут Андрей на нее посмотрел и улыбнулся. И ноги едва не подкосились. Вот как у него так получается?
— Ну что, помощница, работаем? — спросил весело.
— Работаем! — радостно кивнула Марина.
— Умница. Тогда я пока в каюте пропавшей Летягиной осмотрюсь. Вдруг что на ее исчезновение укажет. А вы, Марина Викторовна, ступайте в салон, с людьми поговорите. С дамами в особенности. Вам они больше скажут, чем мне. Только матушку ее, Клавдию Кондратьевну, сразу ко мне подойти попросите. Не полезу же я один в чужую каюту. Скажите, я ее в коридоре жду. Как раз инструменты свои забрать успею.
Клюева закивала и помчалась обратно — сначала на ют, а потом и на верхнюю палубу. Мать Глафиры нашла она быстро: вокруг рыдающей женщины суетились едва ли не все дамы из гостей Котова. Еще и горничные их мелькали — то с нюхательными солями, то с мокрыми полотенцами, то еще с чем. Да только остановить Марину, выполняющую поручение любимого начальника, и полк солдат не смог бы, не то что какие-то клушки квохчущие.
Решительно растолкав суетящихся бестолку дам, присела Клюева напротив Летягиной, за руку ее взяла, погладила.
— Найдем мы ее, Клавдия Кондратьевна, — сказала тихо. — Обязательно найдем.
И сама вдруг поверила, почувствовала, что жива Глафира, не могла та гордая красавица, что давеча презрительно на Тихона смотрела, вот так глупо утопиться, с «Обручальника» выпрыгнув: не тот характер.
Женщина вздрогнула, подняла на Марину заплаканные глаза. На миг прикипела взглядом к цветочному браслету.
— Вы сыщика невеста, — произнесла всхлипнув.
— Да, — кивнула Марина, и только теперь осознала, что так и есть, что все еще невеста для всех, что не разыграли они свой спектакль. Пусть и крохотная отсрочка вышла, а на душе потеплело. — Вы бы пошли к нему, к моему жениху, он вас у каюты Глаши ждет. Осмотреть ее надобно, — и добавила веско: — Для следствия.