Чтение онлайн

Я подхватила несколько слоев юбок и бросилась бежать. Мое дыхание выбивало стаккато, а ткань платья скользила по полу. На стенах косо висели факелы, пламя плясало в воздухе, высекая узоры в коридорах. Я брела, сгорая от стыда из-за своего отношения к незнакомцу, тревожась за сердце моего друга и испытывая чувство вины за грубость к матери.

Мои каблуки стучали по полу. Должно быть, прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем я поняла, что свернула в незнакомую часть дворца — в коридор сверкающих зеркал и окованных железом люстр. Если встать под правильным

углом, можно было увидеть бесконечное множество собственных отражений.

Я критично осмотрела свой образ. Мама была права. Мой подбородок действительно морщился, когда кто-то действовал мне на нервы.

Вспомнив стиль танца шута, я попыталась сделать шимми, а затем сдалась. Уперев руки в бока, я покачала головой и отругала себя:

— Ты ведешь себя как шут, Бриар.

— Напротив, Принцесса. Это моя работа.

Мои глаза метнулись к краю зеркала. Я замерла, когда шелковый мужской голос произнес:

— Покинут трон.

Оставлен дом.

Она блуждает в тьме тайком.

Весь этот мрак — ее закон.

Увы, принцесса.

Мы здесь вдвоем.

5

Бриар

Доказательство того, что мне не следует танцевать, даже в одиночестве. Я стояла как вкопанная, мои щеки горели от унижения. В зеркале я наблюдала, как он материализовался позади меня.

Дело было не столько в том, что он появился из тени, сколько в том, что он шагнул на свет, словно комната только его и ждала.

Сначала балкон. Затем большой зал. И вот теперь здесь.

Поэт небрежно прислонился к ближайшей стене и согнул одну ногу, заложив ее за другую так, что мысок сапога упирался в пол.

Поза одновременно ленивая и преднамеренная, зловещая и греховная. Дьявол, который держался как танцор.

В любую секунду он мог сменить позу или сократить расстояние между нами. Сделав это, шут мог превратить этот момент в нечто аморальное.

Зеленые глаза блуждали по мне вдоль, поперек и вглубь. Какие бы выводы он оттуда ни извлек, нарисованный ромб, затмевающий половину его лица, казалось, скрывал его мысли. Он вздернул подбородок, и возле его рта образовалась крошечная ямочка.

Его грубость не знала границ, раз он счел приемлемым высмеять королевскую особу на глазах у равных ей, а затем пойти за ней по пятам в недра этого комплекса. Я сцепила руки перед собой и одарила его свирепым взглядом.

Этому повесе нужно было напомнить о его месте и о том, с кем он имеет дело.

Елейным тоном шут произнес:

— Высочество.

— Любезный, — сухо отрезала я, намеренно выбрав обращение, подчеркивающее его низкий статус.

Ответная ухмылка проползла по его лицу, его кривоватый клык высунулся, словно издевка. При виде этого в моей груди произошла тысяча странных вещей. Мой пульс замер, а затем снова забился — и это лишь одна из опасностей.

Он крадучись шагнул вперед. Я вовремя опомнилась, отпрянув от зеркала, чтобы повернуться к нему лицом. Близость подчеркнула его рост и познакомила меня с его ароматом

амбры и ветивера.

Я шагнула в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но Поэт продолжал наступать, повторяя каждое мое движение, пока мы не начали кружить друг вокруг друга.

— Желаете, я покажу вам, как это делается? — предложил он.

— Как делается что? — спросила я.

— Как кружиться, извиваться, вертеться. Вы весьма интересно начали.

— Нет, спасибо.

Шут тихо цокнул языком:

— Какая вежливая, чистокровная юная леди. Поблагодаришь меня, когда я с тобой закончу, сладость. Это было бы мне в удовольствие — шут и принцесса, слившиеся в движении, наши тела кружатся и кружатся.

— Меня не интересуют танцы.

— О, поверь мне. Судя по тому, что я видел, никто и не посмел бы предположить, что ты часто вращаешь бедрами.

— А я не терплю, когда за мной шпионят, — огрызнулась я.

— Смею заверить, шуты не шпионят. Им это ни к чему, ибо им нечего скрывать и нечего искать. Люди выдают себя сами, ибо они не так скрытны, как думают. А мы, шуты, тем временем слышим и видим всё, ведь это наше ремесло.

— Я знаю, что ты делаешь. Избавь меня от красивых слов.

— Но я приберег их специально для тебя.

— Ты зря старался. Впрочем, если ты задыхаешься от нехватки внимания, я могу назвать семь дам, которые с радостью проглотят твою прозу.

— Вот как? Я действительно ценю женское общество. Но только семь? Это даже обидно. И раз уж мы заговорили о шпионаже, — закинул он удочку, — полагаю, ты имеешь в виду тех девиц, что пускали слюни из твоего окна, пока ты наблюдала за мной.

Моя правая нога споткнулась. Я представила, как плашмя валюсь на пол, присосавшись к нему, словно морская звезда. Проворный шут протянул руку, чтобы смягчить мое падение, но я восстановила равновесие до того, как его пальцы коснулись моего локтя.

Мы продолжили красться друг вокруг друга. Наши черты множились в зеркалах.

— Принцесса не шпионит, — заявила я. — Она наблюдает.

— Да? Тогда просвети меня, — подбил он. — Что же ты наблюдала из окна?

— Не припомню. Пейзаж отвлек меня.

— Какой пейзаж? Мой или сельский? — сверкнув глазами, плут прикрыл рот рукой и прошептал: — Тщательно выбирай ответ, сладость. Я запоминаю всё, что ты говоришь, на случай, если тебе интересно.

— Мне не интересно.

Словно по отрепетированной хореографии, он остановился. Я замерла на месте, раздосадованная тем, что вообще позволила ему перехватить инициативу.

— Кстати говоря, это, — он покрутил указательным пальцем между нами, — был танец.

— Это не считается. Я не была сосредоточена.

— Именно. И поэтому он удался. — Он склонил голову, и слои темных взъерошенных волос скользнули вслед за этим движением. — Меня зовут Поэт.

— Почему? — спросила я обвинительным тоном.

Он ухмыльнулся. Возникла пауза, во время которой он смотрел на меня, а я ждала. Затем я потеряла терпение:

— Предполагалось, что на вопрос будет дан ответ.