Чтение онлайн

— То, что ты описала, подозрительно похоже на дом Мими, — сказала я.

— Ну, то, что тебе нужно, точно похоже на дом Мими, — ответила Донна. — Настало время для крайних мер. Может, ты могла бы подумать о небольшом обмене, чтобы ты и Гидеон переехали в ее дом, а она в твой, пока вы продолжаете попытки. Звучит безумно, но, возможно, это твоя единственная надежда. Очевидно, тебе придется хорошенько прибраться, прежде чем дом станет пригодным для вас с Гидеоном.

— Ты шутишь? — ответила я. — Она превратит мой

дом в помойку. Я позволяю ей войти только на чашечку кофе и ужин, и даже тогда за ней приходится внимательно следить. И у них есть собака.

— Ну, тебе стоит об этом подумать, — сказала Донна. — Не мне напоминать тебе о том, что у Мими и Ральфа родилось трое детей за шесть лет. В твоей спальне сплошные блестящие поверхности. У тебя есть ванная, но нет двери, чтобы разделить место для сна и для мытья. Разве ты не понимаешь, что это буквально гасит энергию? И ты пыталась зачать… пять лет. — Она замолчала и со значением посмотрела на меня.

Конечно же, Донна была права. Я не переставая думала о ее словах, пока не поняла это. Я не могла забыть, как у Триш и Джереми был сложный период. Донна пришла к ним домой, прошла по дому с лозой и обнаружила проблему: новая ванна была, как бы это сказать, словно канализационный слив. Строители оставили трубу открытой, и ци застаивалась в зловонном месте.

Естественно, они позвали рабочих. Потом Триш отправилась с Донной и купила аметист, чтобы повесить в ванной и рассеять ша ци — и сработало. Джереми повысили зарплату буквально на следующий день, а пару месяцев спустя дом Триш в Шропшире оказался на страницах «Хаус энд гарден», что, учитывая расписание выхода журналов, можно приурочить к визиту Донны.

В глубине души я знала, что предложенный Донной путь не просто разблокирует мои энергетические каналы. Он также решит финансовые проблемы Ральфа.

Все, что мне оставалось сделать, — предложить ему сумму, от которой он не смог бы отказаться. Я так и поступила. В октябре прошлого года. Я предложила самую высокую цену и даже больше. Больше двух миллионов.

Я продала все акции. Игра стоила свеч, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как разглаживаются морщинки на его лбу в день, когда мы обменялись контрактами.

— Ты знаешь, что предлагаешь мне больше, чем рыночная стоимость? — спросил он, пробежав рукой по темным волосам, оставив их растрепанными, как у озорного мальчишки. Ральф был слишком честен, он не мог не озвучить, что, по его мнению, я переплачиваю за старый дом его отца.

В тот день, когда адвокат позвонил ему и сказал, что деньги поступили на счет — мы в тот момент пили кофе в «Инне» в парке Сент-Джеймс, — разгладились его последние морщинки.

— Ну конечно же, знаю, — ответила я.

— Тогда почему? — спросил он.

— Потому, что ты этого заслуживаешь, — ответила я. — И учитывая дополнительные условия.

После выкидыша в

ночь фейерверка я спросила, не возражает ли Ральф, если мы повторим нашу транзакцию снова, до получения положительного результата.

Он посоветовал мне не беспокоиться. Для него это намного приятнее и значительно дешевле, чем покупать Мирабель новую модель телефона, и он продолжит «делать все необходимое», сколько я захочу.

— Не могу отрицать, я очень благодарен, — сказал он, наблюдая, как сероногий гусь вперевалочку идет по берегу, и откусил от коржика. — Я и не знал, что Флеминг со всеми… мммм… достоинствами стоит так много. Наконец-то и я на что-то сгожусь.

А потом добавил, что с состоянием в два с половиной миллиона мы можем позволить себе расточительность и выпить еще один капуччино с коржиком за его счет, чтобы отметить сделку.

Никакого ответа от Донны. Я не могла дождаться, чтобы ее обнять. И отдать подарок. Я нашла идеальную и в то же время ужасную парочку глиняных целующихся птичек, я знаю, она такие любит. Я даже знала, что она скажет, когда я их ей подарю, — что-то о том, как романтические фигурки активизируют любовную энергию запада.

Итак, я пришла. Двадцать три по Стоу-роуд. Я посмотрела на список жильцов возле звонка в поиске имени Донны Линнет. Однако ее там не было. Только фамилия «Траш». Я позвонила.

Звук отодвигающейся щеколды, открывающихся двойных замков.

— Кто это? — услышала я милый, четкий голос Донны. При звуке ее голоса у меня поднялось настроение — я всегда немного нервничаю в Шепердс-Буш. Живя в самой красивой части Ноттинг-Хилла, неуютно чувствуешь себя где-либо еще.

— Это я, Клэр! — воскликнула я и пошла наверх. Ступени заросли мхом, и в доме пахло сыростью.

Донна стояла возле двери. Ее лицо будто бы сияло изнутри, словно тыква на Хэллоуин, что придавало ей особенную привлекательность, и светлые волосы блестели. Ее глаза были голубыми и прозрачными, не замутненными токсинами и полными сострадания. Она улыбалась, явно радуясь моему приходу, но в то же время не пригласила меня внутрь, как я ожидала.

— Намасте, Клэр, — поздоровалась она. — Я тебя не ждала. Все в порядке?

— Намасте, — ответила я (стандартное приветствие практикующего йогу). — Я отправила тебе сообщение.

— Я потеряла мобильный, — сказала Донна. — Оставила его вчера у Маргариты.

— Все более чем в порядке… можно мне на секунду войти?

Донна заколебалась.

— Конечно, — ответила она, открывая дверь шире.

Я вошла в тесный коридор. Он был очень темным, полным пальто и ботинок. Там стояла тележка для покупок и сложенный велосипед. Возле стены расположились зонтики, из туалета налево несло влажностью. От ведра с мусором исходило зловоние, так что мне пришлось дышать ртом.