Чтение онлайн

— Почему мама-птица пыталась убить своего ребенка? — спросила потрясенная Пози.

Я объяснила, что убивать собственных детей — против материнской натуры. Возможно, ужасная птица не была мамой птенца, а просто потакала своим разбойничьим инстинктам.

— Мы можем больше не говорить о птицах? Мам, ну пожалуйста, — сказал Кас, когда я открыла ворота ключом, который никому не даю (я просто знаю: если потерять ключ, то чтобы получить другой, придется купить новый дом). — Я хочу сказать, подумаешь, — продолжил он. — Всем плевать. Давай лучше проведем еще один скучный день в скучной школе, ладно?

После

этого мы отправились в школу в полном молчании.

Но это был не конец.

Когда мы переходили дорогу, Калипсо, которая бежала впереди, чуть не попала под колеса черного «рейнджровера» с тонированными стеклами. Судя по заднему бамперу, шестилитровая машина была перегружена. Почему-то меня это взбесило, тем более что мы сами шли, а не ехали, и гораздо меньше вредили озоновому слою, чем они.

— Мам, а теперь Калипсо чуть не сбила эта огромная машина! — воскликнула Пози.

— Смотри, куда едешь! — крикнула я.

К несчастью, мы уже находились в пределах слышимости стайки родителей и нянек с детьми, направлявшихся в начальную школу Понсонби.

Мирабель зашипела на меня сквозь зубы:

— Мам! Как часто мне нужно повторять, что кричать — это неприлично! Весь мой класс может тебя слышать, не говоря о мисс Форстер.

Мы отправились дальше. Я размышляла о том, что же я делаю неправильно в глазах моих детей. Дети и родители как будто поменялись местами. Как получилось, что меня стыдится моя перворожденная дочь?

Перед нами на тротуаре обычными белыми зигзагами толпились группки модных мамочек и важных папочек. Они выходили из машин, сопровождая крепких, а иногда даже довольно упитанных детей те несколько шагов к охраняемым школьным воротам, которые предстояло преодолеть, прежде чем погрузиться в опасные и непредсказуемые школьные будни.

— Привет, Люси, — сказала я.

— Здравствуйте, мисс Форстер, — подхватили дети.

Люси Форстер выделялась на общем фоне. Все мамы были в дизайнерских костюмах для йоги или бега и выглядели словно дети-переростки, в то время как дети в школьной форме напоминали взрослых членов королевской семьи по дороге в Балморал. Они выглядели серьезно, даже величественно, в твидовых брюках и шерстяных юбках. В центре группы стояла Люси в скромной юбке темно-зеленого цвета, подходящей по цвету к зеленой рубашке-поло, в кардигане с аппликацией в виде лошадки спереди и мокасинах со шнуровкой. И конечно же, с ободком на волосах. Люси — белая ворона. Вымирающий вид.

— Привет, Пози, привет, Кази, привет, Мирабель, привет, мамочка, привет, Калипсо, — ответила Люси. — Не видела вас тысячу лет, — сказала она и погладила собаку. — Просто тысячу лет! Как ваше лето? Ты собираешься бегать вокруг Гайд-парка? — спросила она меня и изобразила бег на месте.

— М-м, да, — уклончиво ответила я, понимая, что это единственное возможное объяснение, почему я в неопрятной спортивной форме в это время суток.

— Но, мам, ты ненавидишь бегать, — громко поправила меня Мирабель. — Ты надела то же, что и всегда, это не твоя специальная спортивная форма.

К несчастью, Мирабель внимательна к деталям. Действительно, эту одежду я ношу каждый день и не для спорта. Истрепанная пара серых штанов, обвисших на заднице, старая футболка Каса и кроссовки.

Потом великолепный большой «рейнджровер» бесшумно остановился на двойной желтой линии

возле ближайшего угла. Шофер вышел (он был в панорамных очках) и открыл дверь.

Это был один из тех моментов, когда понимаешь, что сейчас должно случиться что-то очень в духе Ноттинг-Хилла.

Сливочный утренний осенний свет омывал свежеокрашенные в кремовый цвет виллы на Пембридж-сквер. Все здесь говорило о привилегированности. Деревья в сквере вздыхали от легкого сентябрьского ветерка, и на лице Люси Форстер застыло выражение немого восхищения.

Супермодель Белль Макдональд со своим отпрыском вышла из задней двери. Она тактично улыбнулась мисс Пирсон, преподавателю физкультуры, и мисс Форстер, занимающейся английским с отстающими. Это вызвало веселое оцепенение, так что мисс Форстер уронила бумаги на тротуар, которые Белль начала было собирать. Но Люси воскликнула «Нет, не подбирайте их, спасибо! О Боже, спасибо». Спортивный костюм Белль был намного лучше моего, это несомненно.

Она была в облегающих черных леггинсах и коротком топе с капюшоном «Адидас» от Стеллы Маккартни. На ее ногах седьмого размера были большие сияюще-белые кроссовки, в которых стройные ноги и бедра (не шире икр) казались еще более худыми. Я проверила, не казалась ли ее голова слишком большой для тела, но все, казалось, было идеальных пропорций.

«Рейнджровер» отъехал, и Белль осталась со скутером в руках. Мне отчаянно захотелось сказать ей что-то приятное, чтобы она меня заметила, — Белль на всех нас оказывает такое воздействие. Никто в этом не виноват. Она проигнорировала мою извиняющуюся улыбку. Обычно так и происходит, когда иностранные знаменитости входят в контакт с простыми смертными.

Когда в прошлом году Кас вернулся из Понсонби без учебника истории, он сказал, что Том, сын легенды рока, его забрал. Так что я позвонила в резиденцию Тома в такой невероятно дорогой части города, что им, должно быть, нужна кислородная маска, чтобы дышать, и попробовала позвать маму Томми, которая была очень худой, очень светловолосой калифорнийкой.

К несчастью, я попала на домоправительницу Кармен. Ее английский был не слишком хорош. Тем не менее я спросила Кармен, есть ли. У Тома. Книга. Казимира. В ответ на этот простой вопрос последовало десятиминутное молчание. Я хотела мрачно повесить трубку, представив себе, как Кармен бродит по огромному дому в стиле рок-н-ролл, по комнатам, джакузи, звукозаписывающим студиям и так далее в поисках учебника.

В конце концов прислуга вернулась к телефону и сказала, что у Тома нет книги. На самом деле она произнесла: «Том не иметь книга».

В восемь тридцать позвонила калифорнийская блондинка. Она прямо и без извинений признала, что у Тома действительно был учебник Каса, без которого ее сын не мог сделать домашнее задание.

— Простите, — сказала я. Она с успехом добилась того, чтобы я почувствовала, что это полностью моя вина, а никак не ее.

Потом она сказала, что эта путаница ей очень неприятна и что у них «люди из кинобизнеса».

После долгого обсуждения она неохотно согласилась позволить мне прийти и забрать книгу, только если «ее домоправительница будет стоять с ней на улице». Так что мы встретились в ночи, посередине дороги, как будто бы находились в коммунистическом Восточном Берлине, а не на одной из самых престижных улиц Лондона.