Чтение онлайн

— О, — сказала я с одобрением, хотя и не совсем уловила ход его мыслей. Я даже не была уверена, знаю ли я о новых окнах или нет или просто о них забыла. — Звучит неплохо.

— Потом Стивен посадит клематисы, глицинии и другие вьющиеся растения — Клэр посоветует какие, — чтобы спрятать саму сетку. Вопрос выносился на общее собрание, и все согласны. Как сказала Клэр, по словам Гидеона, ну ты меня понимаешь, есть какое-то постановление о постройках выше чем шесть футов. На них требуется разрешение, но так как Эйвери не возражали, не вижу, почему отдел планирования

должен быть против. Я хочу сказать, что новый огромный дом с большими окнами на сад не вызывает возражений, так кто будет возражать против незначительной сетки? — спросил он, повышая голос в триумфе.

— Блестяще! — воскликнула я. — Теперь у нас будет сетка. Патрик, отлично сработано.

Пока я, болтая, выходила из квартиры с детьми, я поняла, что мне нравится идея с сеткой, и не только потому, что она обещает наконец-то подвести черту под всеми разногласиями по поводу гаража. Я также поняла: я рада, что вернулась.

Мне нравится эпизод в фильме «Случайная встреча», где Фред говорит Лоре, когда они сидят однажды вечером после ужина, читают в гостиной, а на улице льет дождь: «Тебя долго не было». И она отвечает: «Да». А потом муж говорит: «Спасибо, что вернулась ко мне».

Эта нежная немногословность берет за душу больше, чем если бы Фред и Лора вынесли на свет свои семейные проблемы и обсуждали их с психологом.

Да, я уезжала, но я вернулась. Я этому рада. Рада больше, чем ожидала. Все хорошо.

И Патрик тоже вернулся после своего изгнания. Это тоже хорошо. Возможно, все гораздо печальнее для девушки, которую он здесь трахал. Если только она не смогла сделать то, что все мы безуспешно пытаемся сделать. Закрыть за собой дверь и жить дальше.

Мне нравится, когда в сентябре начинается новый сезон. Мне нравится, как начало и конец сезона создают свой ритм как альтернативу ритмам сменяющихся времен года.

Все мои клиенты возвращаются домой после шестинедельного отсутствия, снова ведут детей в школу, и мой телефон начинает разрываться. Я должна была бы испытывать измождение — я работаю по четыре часа в сутки, — но обнаружила, что полна идей и энергии.

Позвонила Мими, пожаловалась, что она вернулась во время карнавала, когда еще никого не было, и сказала, какое счастье, что дети снова пошли в школу.

— Мне повезло, что все трое учатся в Понсонби и мне не надо пытаться успеть в три места одновременно, — заявила она. Казалось, что подруга мается бездельем. Когда я положила трубку, то поняла, что она позвонила просто так. Она не предложила встретиться за обедом или за чашечкой кофе, не спросила, когда будет следующее занятие йогой, и только после того, как она повесила трубку, я осознала, что в первый раз в жизни Мими позвонила, не стремясь что-то получить. На самом деле это я кое-что от нее получила.

Я чуть было не позвонила ей сама и не пригласила на кофе… но что-то меня сдержало.

Как бы то ни было, услышав ее щебетание о школьных буднях, я задумалась.

Совершенно очевидно, что с образованием не шутят и в приличные

школы сложно попасть — по словам Мими, они недосягаемы. Я должна иметь это в виду.

Возьмем, к примеру, школу Понсонби, о которой мне удалось завести речь во время нашего недолгого разговора.

Когда я поинтересовалась, Мими сказала, что это чудесная школа и, конечно, ее главное преимущество — это близость. Понсонби — старомодная католическая школа, но учителя очень внимательны, мальчики и девочки учатся вместе.

Я знаю, что означает «католическая школа». В нее не так-то просто попасть. В школе дается всесторонне академическое образование, но с социальной точки зрения школа очень избирательна.

Мими пытается доказать, что ей наплевать на то, сколько в школе детей знаменитостей. По ее словам, ей хотелось бы, чтобы известные родители прикладывали побольше усилий, чтобы держаться в тени. Но ее надежды тщетны — родители слишком хорошо понимают преимущества, которые им дает демонстративное выполнение ежедневных родительских обязанностей.

Потом мы перешли к обсуждению директора, господина Алана Гамильтона. Все родители называют его док Г. и, разумеется, приглашают на ужин.

Мими сказала, что в начале года он заявил с некоторой гордостью: школа переполнена и попасть туда труднее, чем в первоклассный колледж, даже для детей бывших выпускников.

Я не знаю, как воспринимать данную информацию. Конечно же, родители, у которых дети уже пристроены (то есть Мими, Молтоны…), тайно радуются, но как быть родителям, у которых дети только в проекте — и которые еще не озаботились получением места в Понсонби? Они вряд ли так уж радуются. Интересно, смогу ли я убедить Мими устроить для меня и Гидеона встречу с доком Г. за ужином? Потом я решила, что, учитывая обстоятельства, это неуместно.

Мими сказала, что док Г. в какой-то степени помешан на знаменитостях, но сам по себе очень мил.

— Я никогда не забуду, как док Г. заявил после того, как одна из кинозвезд привела ребенка в школу, прежде чем улететь в Лос-Анджелес на частном самолете: «Я знаю, все думают, что Марла — всего-навсего голливудская знаменитость, но когда она в Понсонби, для нее важнее быть просто мамой, такой же, как и все остальные», — продолжила Мими, и у меня перед глазами ясно вырисовалась эта картина.

Итак, мы вернулись к будням в Ноттинг-Хилле. Раздутые эго, припадки ярости, частные самолеты, самолюбование (и это только начало). Как проницательный наблюдатель с кое-каким опытом, могу описать, как все происходит:

Семь утра.Приезжает водитель на «лексусе» с объемом двигателя три литра за главой семейства, чтобы отвезти его в Сити (когда я спросила Гидеона, почему мужчины здесь не ездят на метро, что гораздо быстрее, Гидди объяснил, что банкиры из первой лиги настолько нетерпеливы, что частные доктора запрещают им ездить на общественном транспорте. Ездить на метро — словно заниматься недозволенным сексом. Это может привести к неожиданным фатальным сердечным приступам).