Нокс
Шрифт:
В голове возникает резонный вопрос, что нужно сделать там, чтобы попасть в город вечной ночи легавым. Редкостное западло!
Я плыву, и шум воды полностью поглощает еще творящийся ужас на берегу. Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и вижу, что несколько машин легавых отъезжает. Вероятно они хотят перехватить меня на том берегу. Но выстрелы продолжаются, хоть я их и не слышу. У мистера Борге пробита грудь. Бедный труп-доктор, он спасал мою жизнь уже во второй раз. Я почему-то уверен, что для него это конец. "Нокс" не вернет его на
Ногу сводит судорогой так неожиданно, что я глотая воду ухожу на дно. Надо мной шевелятся, как живые, фиолетовые облака...
*
В комнате полно пыли и темно; здесь давно не убирали и вещи уже забыли свое истинное место. Шкаф раскрыт, из него торчат куски одежды, на книжных полках толстенный слой пыли, занавески закрыты, чтобы не пропускать свет, это похоже на склеп. Все как в триллере.
Свет ее так тревожит. Она стара, и она умирает. Эта кровать у стены больше теперь похожа на усыпальню. Долго и так мучительно умирает чернокожая женщина. Ее глаза впали, щеки и лоб изрыли такие глубокие морщины, что кажется, будто этой женщине не меньше сотни лет. Но кто знает, что ей всего лишь пятьдесят.
– Тревис, мне нужно мое лекарство, - говорит она мертвенным, еле живым голосом.
Тишина.
– Тревис Борге, ты слышишь свою мать, мне нужно мое лекарство!
– повторяет она и в ее интонациях чувствуется злоба. Она так больна, что ей самое время быть злобной морщинистой старухой. Она зовет сына, хоть он слишком плохо к ней относится. Маленький чернокожий ублюдок совсем забыл свою мать - в комнату никто не заходит.
Тревис стоит за дверью и прикрывает раненую грудь. Он не знает откуда взялась эта кровь, но он чувствует, что что-то происходит с ним. Мысль об убийстве своей матери, перекрывается собственной болью в груди. Что-то шевелится там в нем, он это чувствует.
Он ничего не понимает.
– ТРЕВИС!!!!!
В комнате воняет затхлостью, и болезнью. Так пахнут пропитавшиеся мочой простыни, лекарство и пот старого тела. Его мать не разрешает открывать окно. Слишком много света, и слишком шумно. В Калифорнии, всегда слишком шумно. Она ненавидит этот город, она ненавидит ток-шоу, ненавидит почтальонов, что приносят дурные вести, ненавидит страховых агентов, что зачастили к ней она ненавидит своего сына за его медлительность. Проклятый Тревис!
Тревис стоит с лекарством на подносе и стаканом воды. Его трясет, и он ощущает себя действующим лицом кошмарной постановки. Франс Кафка пишет новый роман, где в главной роли Тревис Борге. Он входит и смотрит на мать.
...скальпель, трупы... кто понимает, что здесь происходит?
– Ты заляпал соусом рубашку, вытри немедленно!
– Мама это кровь, и я не знаю откуда она взялась...
– Ты хочешь меня испугать? Давай мое лекарство противный мальчишка, я рожала тебя в муках зубами грызла пуповину, и кормила грудью. Ты высосал из меня всю жизнь, и ты пугаешь свою мать!!!
– Но мама...
– Я ненавижу тебя чернокожий ублюдок!!!
– Ма...
– Ты хочешь моей смерти! Ты хочешь меня убить...
Он подает матери лекарство, и приподнимая голову с подушки вливает ей в рот. Тревис Борге - молодой чернокожий парень, смотрит на подушку, как на что-то странное и ему кажется, что это единственный выход...
Она была больна, у нее отнялись ноги, и она все время жаловалась. Она жаловалась каждый день. Она допекала меня, и растягивала мои нервы как струны. И однажды я не выдержал. Я больше не смог за ней ухаживать. Я не выдержал и накрыл ее подушкой. Я был намного слабее, чем сейчас, но я с ней справился.
... выход, что все станет лучше!
– Мама, ты ведь знаешь, что я тебя люблю! Ты должна это понимать!
Выпив лекарство она закрывает глаза, а Тревис поправляет подушку. Он знает! Он знает, что все изменилось. Ему снился сон сегодня ночью, будто он попал в город, где никогда не светит солнце, где вечная ночь, и где он разрезал скальпелем собственную мать в секционной. Этот страшный сон прилип к нему как паутина и он никак не может сорвать его.
– Мама я люблю тебя, и ты это знаешь!
Боже дай мне терпения, думает он и пуля в его груди замирает. Боль отпускает
– О, Тревис, - ее разум на миг проясняется, и прежде чем забыться она говорит, - мой маленький мальчик заботится обо мне, я так счастлива. Когда я увижу бога, я скажу ему, что ты самый лучший ребенок на свете.
Он вздыхает, и сон приснившийся ему, не кажется таким страшным.
– ТРЕВИС, ЗДЕСЬ СЛИШКОМ ХОЛОДНО!!!!!!!!
Кровь шипит на краю пулевого отверстия и испаряется.
Боже дай мне терпения на еще один день...
*
Я выплываю на берег и речная вода "Слезы тряпичной куклы" исторгается моим организмом вместе с зеленой дрянью, что паразитом сидит в моих кишках. Мне так плохо, что нет времени думать, что происходит на том берегу, и сколькими новыми трупами пополнятся "Сады отчаяния". Мне так хочется, чтобы мистер Борге и старый седой Сэм были живы. Ведь у меня так мало осталось близких людей.
Я потерял Катрин! Я потерял Скольда! И почти потерял свое прошлое - мой маленький мирок, что остался там и вместе с памятью, перешел в воспоминание в этом месте. Городе вечной ночи.
Холодное, совсем негостеприимное место похожее на заброшенный пляж, с несметным количеством мусора, битого стекла и останков крыс. Их здесь целая тьма. Каждая крыса готовая умереть по команде "Нокса" приползла в это место и отдала свою жалкую душонку в руки создателя. Невыносимый смрад стоял до такой степени, что я готов был блевать даже с пустым желудком. Полуразложившиеся твари отдали свои тела на растерзание белым и упитанным червям, что ползали по мягкости их шкурок и поедали теплое, подгнившее мясо. Кладбище грызунов. Не меньше.