Чтение онлайн

Она удивленно смотрит на меня, и снова начинает грызть шоколад. Ей я нравлюсь, я вижу это.

– Сколько тебе тогда лет? И за что ты в "Носке" если не секрет?

10, 30, 100. Этого я не знаю, я помню, что мне могло быть 25, но я мог умереть и в 40! Я не знаю, за что в "Ноксе", похоже это то, что я и сам хочу узнать. Я говорю это Натали, но она мне не верит.

– Ты не спал с женщиной, ты не знаешь сколько тебе лет? А может ты болен чумой? Я страшно боюсь этой заразы.

Нет, я просто хочу найти ответы. Оставайся здесь, отдыхай, а я пойду в клуб.

– Постой! Не обижайся на меня,

я не хотела тебя обидеть.

Я не обиделся, а рад, что познакомился с тобой. Я оставляю плеер на кровати и смотрю на нее.

Она падает на спину и кровать принимает ее. Она лежит раскинув руки и становится похожа на крест который упал. Натали засыпает, а я выхожу из своей конуры. Старый Сэм все сторожит у двери и ухмыляется мне. Я закрываю дверь на ключ.

– Смотри, пожалеешь, что связался с ней!
– говорит он.

Отстань, я хочу потанцевать.

– Ну и ну, не вздумай, я видел как ты дергаешься на танцполе. Тебя примут за наркомана!

Я прохожу мимо него, но Сэм хватает меня за рукав.

– На улице полно легавых, они проверяют каждого, кто выходит из клуба. Не суй свой нос так близко к музыке, здесь могут быть переодетые копы. У них твои портретики.

Плевать, у меня есть пушка: я убью сколько смогу, и оставлю одну пулю для себя. А потом, когда я вернусь, я убью еще копов. Понимаешь меня седовласка Сэм?

Он злится и не отпускает рукав.

– Если с тобой что-то случится, меня скормят голодным бомжам братья Гримм, а твой дружок Скольд подвесит меня мертвым за яйца на фонаре около клуба. Поэтому ты никуда не пойдешь, а будешь сидеть в своей конуре. Понял меня малыш?

Отпусти!

– Я лишь прошу об услуге, малыш! Ты поверишь, если я скажу что привязался к тебе? И мне есть до тебя дело.

Я смотрю и молчу. Нет, говорю я ему. И музыка начинает звучать с новой силой. Ди-джей сводит пластинки в адский микс, и стены клуба сотрясаются от басов. Люди танцуют, хоть скоро и утро, если вечную ночь можно так назвать. А я стою в служебных помещениях, и Сэм держит меня за рукав. Его морщины шевелятся, и сам старик злится.

– Тогда мы пойдем вместе, хоть я задницей чувствую, что случится беда!

*

...ТОТ КТО ДАЖЕ ТОЛКОМ НЕ ЗНАЕТ КАК ЕГО ЗОВУТ! ЭЙ НЕ МОРЩЬСЯ, Я ПЛОХОЙ РАССКАЗЧИК, НО ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ДОСЛУШАТЬ МЕНЯ ДО КОНЦА! ИМ ОБОИМ НУЖНО СЧАСТЬЕ, А СЧАСТЬЕ В СЕКСЕ! НО МАЛЫШ БЫЛ СЛИШКОМ НЕОПЫТЕН, И НАТАЛИ ЛЕГЛА СПАТЬ НЕСЧАСТНОЙ. Я ИЩУ ЕЕ! Я ДЕЛАЮ ВИД, ЧТО ИЩУ ЕЕ. НАТАЛИ ПРЯЧЕТСЯ В ЭТОЙ КОНУРЕ. ПУСТЬ ЕЙ БУДЕТ СТРАШНО ХОТЬ НЕМНОЖКО! ВЕДЬ МНЕ НЕТ ДЕЛА, ДО ВСЯКИХ ТАМ ВАВИЛОНСКИХ ШЛЮШЕК ЗА 100 КРЕДИТОВ. МНЕ ПРОСТО ИНТЕРЕСНО НАБЛЮДАТЬ ЗА НИМИ. ВЕДЬ Я ТАК ОДИНОК, А ОНИ НЕ ХОТЯТ В ЭТО ВЕРИТЬ...

*

Музыка стучит по мозгам, но меня не тянет спать. Я совсем не устал. Во всей этой суете, лишь старый Сэм чувствует себя, как в своей тарелке. Он получает кредиты за меня, и носит длинный плащ, похожий на расправленные крылья мотылька. А мне хочется убраться из этого заведения подальше отсюда, потому что я чувствую, как копы приближаются ко мне все ближе и ближе. Алкоголь закипает в воздухе, смешивается с табачным дымом, что впитывается в кожу, и все это замешивается на скоростных ритмах танцпола. Кажется, как клетки собственного тела расползаются и оседают на пол, барабанные

перепонки больше не могут выдерживать такого напора звука, а мозги просто сохнут на глазах. Но люди вокруг танцуют.

Но братья Гримм затеяли эту безостановочную вечернику, чтобы сбить копов со следа. Зачем я им? Я пуст: без кредитов, без связей! Лишь маленький бродяга, который потерялся в дебрях "Нокса". Скольд просил за меня, но братья Гримм не любят людей. В кармане я ощущаю сталь своего хромированного палача, и чувствую, что очень скоро он мне пригодится. Патроны как живые сами лезут в ствол. Я не люблю легавых.

К барной стойке подплывает нечто. Я наблюдаю за ним, и он мне не нравится. Белобрысое существо с черными как ночь глазами, худыми ручками что протягивают мне визитку, и белой как у женщины кожей. Одет во что-то цветастое и полосатое - что светомузыка не дает рассмотреть - к тому же от него воняет наркотой. На визитке совсем ничего: "Чарли 11-002. РАЗВЛЕЧЕНИЯ НА ДОМ"

– Ты не видел здесь случаем эту бабу?
– он вытаскивает из кармана фото и показывает мне.

Натали смотрит на меня с глянцевой фотографии своими серыми глазами. Безудержно красивая вавилонская шлюха без тени смущения. Внутри меня все съеживается.

Я не видел ее, отвечаю ему я. Он же протягивает мне под ладонью кредиты. Я ему повторяю то же самое и добавляю, что у меня в этом клубе бесплатная выпивка, и ты педик двигай отсюда подальше.

Он дергается, хватает фото и бабки. Делает вид, что встает из-за стойки. Но я чувствую неладное: Чарли приставляет к моему животу нож. Второй раз за вечер - это уже слишком. Но я уже три секунды держу направленный ему в яйца Пустынный орел. Моя птичка хочет полетать, но я не смогу убить человека. Только себя!

Эй, говорю, посмотри себе между ног и убери свои игрушки. Если тебя с этим увидит мой Старый Сэм, он съест твои внутренности, и запьет все это твоей прогнившей кровью.

Наркоман, или кто он там, нехотя, но послушно опускает нож, но резко толкает меня и мой Пустынный орел наконец-то обретает свободу. Мощный выстрел перекрывает даже звук музыки, и я кожей чувствую, что сюда, как тараканы полезли легавые. У меня мало времени. Пуля разворотила негодяю промежность, и он верещит как сука. Он больше не посмотрит на Натали, этим похотливым взглядом. Чарли медленно падает и роняет фото. Мое лицо покрыто его кровью. Мелкими каплями. Его яйца дали течь, а в штанах огромная дыра, что я вижу даже пол. Я хватаю изображение Натали, и пытаюсь выбраться из-за барной стойки. Но переполох дал о себе знать. Мертвый сутенер зажимает руками дыру, и кряхтит. Но меня больше не интересует его дальнейшая судьба.

Две пули врезаются в дерево бара, и я оборачиваюсь со стволом. На меня бегут двое легавых, но танцующие все еще держат этот хаотический поток, который секунду назад был танцполом. Еще два выстрела, и кое-кто из посетителей падают замертво. Отстреливаться здесь нельзя!

Музыка мертва. "Асфальтированный рай" превратился в "Асфальтированный ад". Надо попросить близнецов, чтобы они переименовали его. Копы расталкивают людей и не сводят с меня взгляда. Но я выпускаю пулю в их сторону, и бегу в свою конуру. Натали спит и ей плевать, что там происходит. Я расталкиваю ее на кровати и прошу бежать со мной.