Нокс
Шрифт:
– Эй, малыш, старый Сэм живет мечтой, и ты ее разрушаешь! Мне негде жить, но я почти никогда не ем человечину. Этим я отличаюсь от тех людоедов, что ждут чьей-то смерти! И я хочу почувствовать себя свободным. Я часто видел тебя.
Молчание, я не перебиваю. Музыка будто не доходит до столика под которым мы сидим.
– Тебя ищут копы! Правда я не знаю, что они сделают с тобой. Может, потреплют немного, но "Нокс" бессилен что-то сделать. Я срывал все бумажки вокруг, с твоим лицом, но они появляются снова. Твои портретики вокруг, по всему городу!
– В "Ноксе" начали твориться страшные вещи. Вчера сдохли все крысы, и бомжам-людоедам нечего стало есть. Они редко питались человечиной, но со вчерашнего дня все изменилось. Любой из них может проникнуть в нору, клоповник, даже в могилу с прогнившим телом и откусить кусочек этой вкуснотищи. В "Ноксе" больше нет ни одной крысы, и это самое непонятное! Он любил крыс, они донимали людей, и ему нравились их страдания. Теперь же вчера сдохли все грызуны. И это точно из-за тебя!
Вряд ли!
– Послушай старика детеныш бесконечности, я видел многое в этом умирающем городе покрытым вечной ночью, но ты это что-то особенное. "Нокс" может придти к любому в этом городе, и пустить круг жизни заново, убить, сделать счастливым. Но он не приходил к тебе, раз ты тут со мной!
Не приходил, и мне мало верится в "Нокс"!
– А что же это?
– спрашивает старый Сэм и выползает из-под стола. Черный лакированный плащ выползает следом как крылья мотылька. Он в высоких ботинках и я лишь вижу его ноги. Все это как старый черно-белый фильм ужасов про вампиров.
– Давай выползай оттуда, у меня разболелась спина из-за тебя.
Я выползаю следом и не знаю что отвечать. Знаешь что, говорю я, мне хочется поставить мою любимую песню. Ди-джей может пойти на это?
– Ди-джей может пойти на все! Теперь ты приемный сын сиамских близнецов. Бедняжки так мечтали иметь собственного ребенка.
Старый Сэм смеется надо мной, но мне не смешно! Я бреду в тумане светомузыки, звуков басов, что вырываются из колонок, потных телах танцующих, и не слышу своего голоса внутри головы. Все слишком громко. Все слишком липко от пота, от их желаний веселья, наркоты и транса.
Братья Гримм устроили дикую вечеринку в "Асфальтированном рае", чтобы он не унюхал тебя...
– говорит Катрин и бросает мне на измазанные зеленой рвотой колени мой фото-робот. Мое лицо испугано, и настоящее, и то, что на бумаге. Внизу подпись: ЭЙ, ДЕТКА! Я ВЫШЕЛ НА ТВОЙ СЛЕД, МЫ СКОРО ВСТРЕТИМСЯ!
Я влип в какое-то дерьмо, но до сих пор не понятно в какое! С ним нужно договориться: пусть он меня отпустит и я больше не потревожу его спокойствия. Обо мне все забудут и я снова вернусь назад. Пустой автобус тянется по мертвой улице. Все в городе еще спят, но в салоне транспорта, держась за поручни, стою, я и она... Я чувствую холодную сталь моего нового хромированного друга в кармане. Пустынный орел держит в запасе для меня множество свинцовых сюрпризов, и я не боюсь больше ничего. К тому же я передумал ставить свой диск. Он может знать, что это моя любимая песня.
За барной стойкой сидит девушка в черных кожаных штанах, и такой же кожаной куртке. Ее
Она хочет меня снять!
Я ежусь на высоком стуле и мурашки пробегают по коже. В "Ноксе" на меня так никто не смотрел, даже Катрин, когда предлагала заняться любовью. Тот ее взгляд был из жалости, а эта стерва смотрит как-то по-особенному. Он снимает меня! Но Скольд мне никогда не рассказывал, как себя следует вести с такими девицами. Слова теряются за ее красотой. Ничего себе взгляд! Сколько она надеется поиметь от меня кредитов?
– Я видела тебя на фото-роботе, - наконец произносит она и отводит от меня серые глаза. Она не снимает меня, она теперь знает, что меня разыскивают! Я вздыхаю от облегчения. Я никогда не был с женщиной, и видел обнаженные тела только в порножурналах. Но здесь, сквозь тонкую кофту, что видна из расстегнутой куртки, выпирает ее грудь. Такая странная и необычная. Она словно манит к себе и мне хочется прильнуть и попробовать ее сосцы на вкус.
– Куда ты так смотришь?
Прости, говорю ей я, мне немного страшно. Она выдыхает дым и делает глоток коктейля. Страх...
– За что тебя ищет старый развратник "Нокс"?
Ты что, коп?
– Нет, я убийца!
Страшно подумать, что это милое создание может кого-то убить, говорю я. Очень странно, что словечки из дамских романов, поперли из меня в самый неподходящий момент. Обещаю себе молчать!
– Я осталась без кредитов, и по правде говоря я надеялась подцепить богача! А ты оказался таким же как и я! Меня будут разыскивать копы, а тебя "Нокс". Вместе мы пропадем!
– она встает из-за стойки. Две секунды на размышления.
Эй подожди, останавливаю я ее за руку, у меня есть знакомые в этом клубе, мы можем прятаться вместе. И я дам тебе денег, если тебе это так нужно. В клубе постоянно веселье, и копы даже если перероют все вокруг здесь, не смогут найти потайные норы сиамских близнецов. Верь мне, ведь у меня почти нет друзей в "Ноксе".
– Ты мне поможешь?
– недоверчиво интересуется она.
Да, говорю я. Прости, но я подумал, что ты вавилонская шлюха!
Она улыбается и садится на место. Тушит сигарету в остатках "Маргариты" и смотрит своими серыми глазами. Красивая, бывшая шлюха.
– Мать твою, так оно и было! Сегодня я перерезала глотку самому богатому клиенту "Нокса".
У меня есть свой уголок в "Асфальтированном рае". Раньше я спал на подстилке, а теперь у меня даже своя кровать. Если хочешь я уступлю ее тебе, а сам лягу на пол. Я привык спать как зверек, а ты как я погляжу слишком устала.
– Меня зовут Натали!
– она протягивает тонкую белую руку, а я протягиваю свою.
– А как зовут тебя, или у такого грозного парня как, ты есть только прозвище?