Чтение онлайн

Он не был с женщиной! Но в городе все знают, что счастье в сексе. Так говорил "Нокс"! И здесь каждый прошел через порочную связь со шлюхой. Или любой другой мерзкой сучкой!

Она отпугнула его, а он мог быть кем угодно! Она оскорбила его - назвала импотентом. Это самое страшное оскорбление для мужчины. Теперь он никогда не вернется. Где он?

Натали плачет, а добрый щенок послушно слизывает ее соленые слезы. Что ей остается делать?

В комнате яростно звонит телефон. Натали вырывается из своего депрессивного оцепенения, и бежит сломя ноги за трубкой. Когда она снимает ее, там идут только короткие

гудки. Она продолжает реветь и прижимает трубку к груди. Это мог звонить он, только он! За что он оставил ее? Он обещал...

В ее голове кружатся мысли, и она вспоминает всех клиентов. Этих толстых похотливых и потных животных, что ласкали ее за кредиты. Как же ей хотелось умереть тогда! И почему "Нокс" выбросил ее к девочкам, и заставил работать вавилонской шлюхой, ведь она совершила так мало в том мире! Она могла быть кем угодно, даже мести асфальт в городе. Но Натали оказалась в притоне, среди девочек, что были счастливы там! Им нравилась их работа, а Натали ее проклинала. Но зачем она встретила его? Зачем она увидела своего малыша в клубе? Нужно было просто позволить Чарли убить ее, так было бы лучше!

Кажется она привязалась к своему спасителю, что не захотел ее тела! И от этого, она еще сильней желала быть рядом с ним!

Он оставил ее! А телефон зазвонил еще раз...

*

Глухая подворотня, которая углом выходит на пустые дома живет своей жизнью. Высокий, худой блондин, с татуировкой на руке играет на гитаре. Черный иероглиф похожий на человека, который расставил руки в стороны и тянется к небу. Его расшифровки человек не знает. Глупый пацан перебирает струны и извлекает примитивную мелодию. Его голос дрожит и будит меня: ...Петрарка, мой милый урод! \ Ты пишешь ей свои стихи \ Хоть Лаура давно разрезана! \ Как кукла \ Да мой милый урод \ Как кукла! \ А я люблю этот гребаный город, хоть в нем никогда и нет солнца \ Так почему мои стихи такие дерьмовые? \ Да, дермовые! \ Хоть и Лаура давно мертва!

– Вилли, следи за ним, и не отпускай ни на шаг...

Я слышу отчетливо голос Скольда. Хоть мое тело лежит на асфальте, а башка раскалывается. Голова помнит удар его кулака!

– ... а если что, пригрози пистолетом!

Музыкант замолкает, и я так и не узнаю, чем закончилась эта дерьмовая песня. Поднимаю голову и смотрю вслед Скольду. Я нихрена сейчас не понимаю. Эй Скольд, зову я его. Он останавливается. Что происходит Скольд, что ты делаешь?

– Очнулся? Это хорошо!

Черт возьми Скольд, это похоже на бред!

– Ты знаешь, что "Нокс" хочет тебя!

Я сам ищу его, отвечаю Скольду и поднимаюсь с асфальта. У него тяжелая рука, голова помнит его удар.

– Он пообещал свободу! Полную свободу от этого города, за тебя! У меня появился шанс выбраться из этого дерьма!

Ты хочешь сдать меня? Это не похоже на тебя! Я хочу видеть Катрин...

– Заткнись молокосос, из-за тебя последнее время слишком много проблем.

Скажи где "Нокс", и я сам пойду к нему!

– Вилли сыграй нам что-нибудь!
– отвлеченно говорит Скольд, не обращая на меня внимание.

Пошел к черту Вилли, у тебя дерьмовый голос и ты совсем не умеешь играть на гитаре, прошу я его, и высокий блондин таращится на меня. Я тот самый фоторобот, что смотрит с бумаги со всего города. Он бросает взгляд то на Скольда, то на меня, и осторожно с гитарой

пятится назад.

– Мой магазин разграбили сталкеры, мне больше нечего делать, и нечем зарабатывать на жратву. Я хочу быть в вашей команде! Скольд пообещал мне место, - говорит Вили, путаясь во всем этом.

Значит я больше не нужен тебе, ты решил меня списать, говорю я Скольду, и чувствую себя так неуверенно без своего оружия. Я готов наброситься на него. Я хочу увидеть Катрин. Но я не справлюсь с ним. И я нихрена не понимаю.

– Ты теперь сам по себе! Тебе больше не нужна нянька, ублюдок! Теперь город твоя нянька!

Я хочу знать что с Катрин, требую у Скольда. Но он только ухмыляется.

– Я всегда знал, что тебя что-то связывает с моей бабой!

Ты идиот Скольд, я привык к Катрин, привык к тебе, но вы бросили меня в клубе, и развлекались, забыв обо мне. Я вам стал больше не нужен, но как тогда быть мне. Я бежал в пустые дома, потому что был уверен, что в нашей норе мне больше нет места.

– Теперь это не важно! Ты стал взрослым молокосом, и убиваешь людей налево и направо! Я даже побаиваюсь тебя!

Но этот Вилли!

– Да какая разница, ублюдок! Ты всегда ныл, когда я грабил этих недоумков в подворотнях, и никогда не помогал мне. Я кормил и поил тебя, и что я получил! Неприятности!

Но Вилли!

– Он займет твою подстилку! Хоть я и не собираюсь сдавать тебя копам, но я должен что-то придумать!

Я сам найду его, Скольд не предавай меня!

– Ты всегда пытался выбраться из города, и я это понимал! Так почему ты не можешь понять меня!

У меня есть подозрение, что "Нокса" на самом деле нет!.. И я чувствую, что мы здесь не одни...

– Что?

Все происходит быстро, и я боюсь! Ведь мой стальной палач в руках у Вилли, а Скольд достает 357-й из кармана. Из пустого дома выходит сталкер с полной сумкой всякого дерьма, что он успел утащить. А из-за угла выходят пятеро легавых. В униформе с пистолетами направленными прямо на нас. Сталкера, Скольда, Вилли и меня. "Стоять! Всем не двигаться!!!" Сталкер осторожно кладет сумку на асфальт и прижимается к стене. У него есть шанс убежать. Мы слишком близко к копам, и мы прекрасные мишени.

– Снова тащим запрещенные шмотки?
– говорит худой как вешалка коп и достает жетон, - стой где стоишь, - кричит он сталкеру. Но тот и так стоит как вкопанный.

– Эй, офицер, мы просто поем песни...

– Брось пушку, и ты останешься жив!

Я знаю Скольда он никогда не бросит ствол. А Вилли обмочил штаны, и темное пятно расползается по штанам. Мне страшно и я хочу увидеть Катрин! Катрин... Катрин... Катрин. Я повторяю ее имя, чтобы быть готовым ко всему, я знаю, что сейчас это закончится как-то отвратительно. Копы передергивают затворы, но первый выстрел делает Скольд. Я выхватываю у Вилли свой ствол, ведь все равно у парня вся храбрость вылилась с мочой, и делаю три выстрела, покуда не понимаю, что обойма пуста. Из тех выстрелов полтора попадания. Один коп падает с простреленным глазом, а второй с отстреленной кистью. Я стрелял наобум, и был готов ко всему. Легавый верещит и держит культю из которой так и хлещет кровища. Скольд прицельно стреляет, а Вилли закрыв руками глаза что-то шепчет. Ночная подворотня освещается вспышками, и я понимаю, что меня черт возьми, снова ранили!