Чтение онлайн

Пока Марина отсутствовала, вжившись в роль и сконцентрировавшись всецело только на Прохоре Заварзине, Серж наблюдал за событиями и нервно покусывал ногти. Но пришлось отвлечься. По открытому эсвэ-каналу прозвучал робкий голос Бабика из парной:

– Карабас.

Он давно уже помылся и полностью привёл себя в порядок, даже причесал торчащие ёжиком волосы. Было жарко и душно. Сильно болел язык и ломило суставы. Но облегчение пришло неземное.

Сидя на каменном топчане, Бабиченко никак не мог решиться позвать таинственного человека, ходящего через стены. И вообще он чувствовал себя как-то странно, словно

был опоен неизвестным дурманом. Против всякой логики сердце испытывало тихую радость и предвкушение чего-то хорошего. Смутные ассоциации из далекого детства приятно волновали душу и никак не хотели выплыть из памяти. Минут пятнадцать он сидел, пока наконец не решился тихо произнести «Карабас».

Перед ним возник всё тот же человек, вновь заставив Бабика вздрогнуть.

– Помылся? – ровным будничным голосом спросил Карабас, кого-то напоминающий своим лицом.

– Да, спасибо.

– Тогда пошли, – Полеха поднял руку и положил ладонь на голову узника Крипты, тот немного вжал её в плечи, – закрой глаза.

Бабик послушно закрыл. Душный горячий воздух сменился приятной прохладой.

– Глаза можешь открыть. Вот тебе чистые простыни, подушка и одеяло. Вода в бутылке. Есть ты пока не сможешь, но, если сильно проголодаешься, попей молока. Или сока. Всё найдёшь в тумбочке. Туалет вон за той аркой. Свет совсем тушить не буду, оставлю подсветку.

Тут же выключился круглый плафон в центре сводчатого потолка, а вместо него зажглось множество мерцающих звёздочек, создавая иллюзию летнего неба.

– Всё. Спать, думать и поправляться.

Серж повернулся и вышел.

Небольшая комната, может, 3 на 4 метра, вся была сделана из тёплого серого мрамора. Полированные полы и сводчатые стены с потолком. Двери отсутствовали, лишь два арочных проёма – один побольше, куда ушёл человек, и с противоположной стороны другой, поменьше. За ним размещалась маленькая уборная с мраморным унитазом и ручкой над ним в виде человеческой ладони. Рядом – умывальник тюльпаном. Вместо крана из стены торчала голова лебедя с красиво изогнутой шеей. При лёгком поднятии головы шла вода.

Бабик постелил простыню на чистый матрац, аккуратно заправил её, положил подушку и лёг. Было тепло и уютно. Он закрыл глаза и прерывисто вздохнул.

Марина вернулась. Точнее, она открыла глаза, сидя на диване. Серж располагался в кресле напротив и с улыбкой смотрел на «воспитательницу».

– Как там наш подопечный? – первым делом спросила она.

– Спит, наверное. Всё будет хорошо.

– И с этим тоже. Я уверена. Интересно, как построятся их дальнейшие взаимоотношения?

– Посмотрим.

Марина зевнула и поёжилась.

– Спать хочу, устала.

Сергей подсел к ней на диван и поцеловал свою любимую в губы. Поцелуй был долгим и сладким. Девушка отстранилась от возлюбленного, посмотрела ему в глаза и сказала:

– Я беременная, мой котик.

– А я знаю, киска. И очень счастлив. Я люблю тебя, моя голубушка. Больше жизни своей.

Марина прижалась к могучей груди и вздохнула, испытывая безмерное счастье.

Иллюминация зала медленно начала затухать. Все двери, ведущие в город, заблокировались хитроумными запорами.

8. Ночью Марина проснулась с тревожным чувством.

–

Серёжа, – потрясла она мужа за плечо. Он тут же проснулся.

– Что случилось?

– Нехорошо мне как-то, тревожно.

Полеха вскочил, ещё слабо соображая и с трудом отходя ото сна.

– Котик, да ты подожди, может, мне приснилось что, – девушка тёрла лицо, тоже приходя в себя и пытаясь определить причину беспокойства. – Что же это мне… Так! Бабик! Бегом!

Оба не успели предпринять каких-либо традиционных в этом случае для простого человека действий, как оказались в каморке Бабика.

Он с посиневшим лицом и туго затянувшейся на шее удавкой из скрученного лоскута простыни висел на спинке кровати.

– Удушился, – выдохнула в ужасе Марина.

Вспыхнул свет, зажжённый мысленной командой Сержа. Сильные руки подхватили ещё тёплое тело… Марина, используя возникшую слабину, развязала узел и скинула петлю с шеи.

– Что ж ты, дружочек, поторопился-то так? – приговаривал Серж, укладывая Бабика на кровать. Правая рука поднывала, и это могло означать только одно: людям, не желающим чужой смерти, жуки стремились помочь. Полеха погладил лицо разбойника, погладил шею, волосы, плечи…

– Ну, давай, дружок, давай. Рано ты это затеял…

Вода в бутылке оставалась нетронутой, тумбочку никто не открывал. Что же случилось в голове этого несчастного за те несколько часов, которые хозяева Крипты спали. Часы показывали 3 часа ночи.

Сиплый вдох резким толчком оповестил о возвращении жизни. Теперь уже Марина сидела на корточках рядом с кроватью и гладила по голове ожившего.

Бабик минут пятнадцать приходил в себя, пока не открыл глаза, часто моргая от яркого света. Полеха пригасил освещённость.

– Нес… Нес… – попытался что-то сказать Бабик и зашёлся долгим, мучительным кашлем.

Поднесённый стакан воды был выпит до дна. Глаза смотрели на Марину и Сержа.

– Успокойся, Юра, – Марина продолжала по-матерински гладить ершистые волосы. – Это такое же преступление, как и все прочие. Ещё хуже…

– Нес… Не искуплю я… Не смогу…

– Ну-ну-ну, молчи. Не искупит он, – строгий голос девушки заставил даже повернуть голову возвратившегося с того света. – Трусость это. Ты убежать хотел. Просто хотел убежать от себя самого. Нет, мальчик Юра, так не годится. Ты вернёшься и будешь добрыми делами и покаянием искупать все свои грехи. Ты молод ещё. Знаешь, сколько можно сделать хорошего? Ты хотел убить себя, пополнив страшный список ещё одной жертвой. Кто же за тебя исправит твои же грехи? Только ты сам. Убить он себя решил! А ты наоборот сделай. Жизнь свою переиначь. Заново всё начни. Вспомни, что тебя родила мать, и не для того, чтобы ты умер, а чтоб сам счастлив был и людям счастье приносил. Принёс ты кому-то счастье?

– Нет, никому…

– Вот. А теперь живи и всю свою жизнь посвяти другим. Чем большее число людей ты осчастливишь или хоть какое добро сделаешь для них, тем счастливее будешь сам. Долги и грехи надо отрабатывать, мой милый. Тогда тебе твоё покаяние зачтётся. Ни в делах, ни в мыслях не допускай больше злобы, ненависти, зависти, обиды, лжи, предательства, измены и прочей гнусности. Будь чист, добр и благороден.

Бабик молчал и слушал. Когда Марина закончила, он тихо спросил:

– Как? Я не умею.