Чтение онлайн

Когда силы иссякли, а разум не выдержал шока, Бабик потерял сознание.

– Переборщили, – промолвил Серж, нервно теребя подбородок.

Марина давно сидела зажмурившись и закрыв уши руками. Это она только что опрокинула кубометр приятной на ощупь, как ей показалось, воды, на голову несчастного, уже действительно несчастного Бабика. Ей было до боли жалко его, и она искренне сожалела об устроенной экзекуции. Но не ради же самих пыток, а ради спасения души! «А вправе ли мы судить?» – вертелся в голове вопрос,

и Марина не видела однозначного ответа. «Не судить вообще? Отвернуться? Позволить убивать других? Положиться на волю Божью? А мы на что, люди?.. Мы на что?! Нас Бог создал по образу и подобию своему…».

Марина наклонилась над смердящим Бабиком. Из громадного дома Прони, где одна из мрачных комнат в полуподвале всегда была закрыта, Марина извлекла кровать и поместила её в одно из помещений подземного города. К этой кровати пронинские молодчики должны были приковать наручниками Сержа, если бы он приехал тогда в Москву по приглашению Мамая. А сейчас на ней лежал стонущий Юра Бабиченко по кличке Бабик. Лицо его было ужасно: раскрытый кровавый рот, блуждающий под полуприкрытыми веками взгляд.

– Я не доктор, – подняла на Сержа жалостливые глаза Марина. Перед этим она раздела мокрого и вонючего бандита до пояса, как могла, обтёрла чистыми полотенцами и простынями лицо, торс, положила на лоб тряпку, смоченную в холодной воде. Надо было бы снять и брюки со всем их зловонным содержимым, но… Нет, брезгливости Марина не испытывала. Ей не давал это сделать Серж. Сейчас он смотрел через эсвэ, задействовав и прошлое, всех его возможных друзей, близких, родственников, кто бы мог поухаживать за ним. И к своему удивлению, не обнаружил никого, кому он был бы по-настоящему дорог. И сам Бабик не испытывал ни к кому каких-либо светлых чувств.

Из женщин – только проститутки и брошенные любовницы. Сестра-двойняшка проживала тоже в Москве, но прокляла брата ещё в 17 лет, когда он, пьяный, надругался над ней. Мать спилась и давно покоилась на кладбище. Три женщины родили от него детей, но панически боялись, что однажды этот зверь явится к ним. Слишком был он жесток и циничен.

В сорок лет человек, кроме врагов, обманутых или изнасилованных женщин и сомнительных дружков-приятелей, ничего не нажил. За плечами были Чеченская война, два десятка убитых боевиков, пять невинных жертв на гражданке и два заказанных клиента из числа таких же бандитов, как и он сам. Третьего – друга Мамаева – уберегла судьба…

– Никого, кто мог бы за ним ухаживать, – с горечью констатировал Серж.

– Может, очухается? – Марина с жалостью смотрела на Бабиченко.

– Мне кажется, в больницу его надо.

– Ну, так давай организуем!

Полеха потрогал кольца своих жуков, заныла рука. Непроизвольно, уже догадываясь, что это может означать, Серж коснулся головы Бабика. Тот прерывисто вздохнул и открыл глаза.

– Не надо докторов, – тихо произнёс Сергей, – все они тут, при нас.

Марина вспомнила оживление Коляна и с надеждой улыбнулась.

– Юра, – Полеха смотрел в глаза Бабику, который осмысленным взглядом обвёл склонившихся над ним людей.

– Я… омой.. оу, – промычал он.

– Домой хочешь? – догадался Серж.

Бабик

кивнул, сморщившись от боли.

– Может, здесь поживёшь пока? – предложила Марина.

Бабик уставился на рыжую девушку и, похоже, узнал её голос. Он долго смотрел на неё, ничего не выражая своим лицом и громко сглатывая тягучую слюну.

– Пить хочешь? – ласково спросила Марина.

– А-а, – кивнул он, и глаза впервые выразили человеческое чувство – благодарность. Пока девушка шла за водой, он, не отрываясь, смотрел ей вслед и часто моргал. На стоящего рядом Полеху Бабик даже внимания не обращал, настолько был увлечён магией рыжего ангела.

Лишь для виду завернув за угол – до запасов с минералкой было ещё идти и идти, – Марина подхватила из воздуха бутылку «БонАквы» без газов и хрустальный стаканчик.

Бабик трясущейся рукой поддерживал стакан, помогая Марине, с трудом глотал воду, льющуюся на подушку, и смотрел на незнакомку. Она не отводила своего взгляда. Когда вода кое-как была выпита, к «пациенту» пришло осознание, что у него далеко не всё в порядке в штанах. Он потянул носом. Глаза стыдливо забегали, и руки зашарили по кровати в поисках одеяла или простынки, чтобы хоть чем-то немного укрыться от своего стыда. Марина незаметно исчезла, предоставив Полехе решать текущие проблемы Бабика.

– Давай-ка, дружок, попробуем встать, – Серж подхватил за толстую шею кряжистого бандита и помог сесть. – Сейчас я тебя отправлю на мойку, грязные шмотки оставишь там…

Через эсвэ он видел сигналы Марины, уже «слетавшей» на квартиру Бабика и державшей в руках целый ворох чистой одежды, включая майку, трусы и носки. Даже огромное махровое полотенце из его ванной висело через плечо.

– Ты не кряхти, знаю, что больно. Встань. Закрой глаза, – Бабик встал и уставился на спасителя. – Закрой глаза! – уже резко скомандовал Полеха.

Бабик покорился и тут же оказался в мойке, той самой парной. Единственной обустроенной. Других подобных заведений хозяева Крипты не предусмотрели для нежданных гостей. Серж посмотрел на одежду, лежавшую стопкой на отполированной половинке круглого камня, мыло, мочалку и шампунь. Даже зеркало было здесь и красивая расческа с резной ручкой – всё из особняка Хасана. К слову сказать, Хасан так стремительно покинул Россию, что не побывал на прощанье в своём доме. Средства в достаточном количестве хранились на счету «Bank of America», а дом так и остался стоять, купленный на подставного человека, даже не подозревающего, какой недвижимостью он владеет по документам. Марина, правда, двери дома за собой закрыла.

7. Растерянного Бабика немного потряхивало. Он смотрел на одежду, в которой распознал именно свою, на тёплый источник, на туалетные принадлежности. Неизвестный человек продолжал стоять, прислонившись к стене. На Полехе была скрывающая наколки белая футболка и джинсы.

– Не стесняйся, начинай. Я могу уйти, конечно, если…

«Пациент» закивал головой и благодарно посмотрел на Сержа, уже понимая, что попал в необычное место и к необычным людям. Полеха на его глазах исчез. Бабик вздрогнул, хлопая глазами, и тут же вздрогнул ещё сильнее, когда раздался голос: