Некробиотика
Шрифт:
– Мы, кажется, засиделись за столом!
– подняла отца со стула умница Синди.
– Давай потанцуем!
– Мы сохранили твои любимые записи!
– натянуто улыбнулась восково-бледная в неровном свете Мэлори.
– Это как же получается?
– никак не мог прийти в себя отец семейства, уже перетаптываясь вместе с Синди под знакомую мелодию.
– Тебе нужно успокоиться!
– приложила Синди его похолодевшую ладонь к своей теплой и бархатно-нежной щеке.
– Не слушай этого болтуна!
– Но ведь получается, что и твой накопительный счет на образование... Он тоже?
–
– Но я думал... На тебе был свитер с эмблемой колледжа. Я думал, у тебя все хорошо...
– А у меня и так все хорошо!
– А ты, бать, не сомневайся!
– снова потянулся к стакану красноглазый сынок.
– Синди у нас крутейший бабец! Да она, чтоб ты знал, раз в двадцать больше моего зарабатывает! Чтобы просто танцевать с ней, такие мертвяки, как ты, готовы, не задумываясь, выложить мою месячную зарплату!
– Заткнулся бы ты!
– А че, сестренка?! Мне, между прочим, вся казарма завидует! А то! Родная сестра третья в рейтинге Живых проституток!
– Ах ты подонок!
– ринулся к красноглазому солдафону озверевший МакЛохлан.
– Кто? Я?
– приподнялся Ник со стула.
– Не надо, мальчики, пожалуйста, не надо!
– Мэлори, вскрикнув, повисла у Майка на шее. Сзади, за руки, не хуже якоря с лайнера океанского класса, тормозила его хрупкая Синди. Майк остановился с налитыми кровью глазами.
– А че я сказал?
– с неподдельной искренностью настоящего алкаша удивлялся Ник.
МакЛохлан в ответ только зарычал и собрался было двинуться дальше, но Синди развернула его лицом к себе, так легко, словно грузный МакЛохлан был тряпичной куклой.
– А он правду говорит!
– процедила она снизу вверх, глядя прямо в налитые кровью глаза останкам человека, которого помнила как своего отца.
На самом деле Майк просто хотел освободиться. Просто разорвать связь ее и своих рук. Но он был не в том состоянии, чтобы рассчитывать свои силы.
Хрупкая Синди буквально пролетела через всю комнату и скрылась в обломках спального шкафа. Чем закончился ее полет, Майк до конца досмотреть не успел. С левой стороны раздался неожиданно громкий стук, и когда МакЛохлан догадался, что этот щелчок издала его черепная коробка, соприкоснувшись с окованным железом каблуком наследника, было уже поздно. Свет выключили.
Свет включался постепенно. Сначала появился запах озона и треск в голове и снаружи. Когда МакЛохлан открыл глаза, он обнаружил прямо перед носом мерцающий и потрескивающий наконечник грубого тесака. Тесак, понятное дело, засунул под отцовский нос наследничек.
– Зачем это?
– попытался отмахнуться от трескучего тесака избитый МакЛохлан. Дотронуться до клинка сын ему не дал. Пожалел, наверное.
– Ты в себе?
– поинтересовался двоящийся Ник, не убирая, впрочем, тесака в безопасные ножны.
– Берсеркствовать больше не будешь?
– Синди, что с ней?
– начал приподниматься МакЛохлан. Окованный ботинок наследника мягко, но твердо впечатал его обратно в пол. Впрочем, тесак в ножны Николас, прибрал.
Синди, бледная и поцарапанная, сидела на стуле. Скорбная Мэлори накладывала импровизированную шину на ее левую руку.
– Ты, беснующийся покойничек, даже не понимаешь, что только что заслужил
– Синди!
– жалобно позвал МакЛохлан, не пытаясь, впрочем, подняться.
– А я, - продолжал наследник, - не имею права не доложить об этом! Иначе, минимум, сорок плетей!
– Ты знаешь, что будешь молчать! Сволочь пьяная!
– металлическим полушепотом донеслось из импровизированной перевязочной.
– Вот так!
– поднимая папашу за шиворот и отряхивая от мусора доверительно сообщил ему Николас.
– Тебя бабы любят, а я за это собственной задницей рисковать должен!
– Доченька...
– голова плыла по кругу и ноги не держали.
– Я...
– Не говори ничего. Ты был не готов, - Майк не был уверен, но, наверное, это сказала Синди.
– Ты не понимаешь...
– Это ты ничего не понимаешь. И не поймешь, пока сам не увидишь. Я тебя не виню, но разговаривать с тобой сейчас не буду. Мне пора.
– Николас, проводи Синди!
– покорно открыла дверь Мэлори.
– Спокойно, мамаша, гвардия не дремлет!
– перекинул наследничек через плечо какую-то бесформенную сумку.
Уже почти подойдя к двери, он вернулся к безвольно стоящему в углу МакЛохлану, захватив по дороге кувшин с виски, из которого тут же и отхлебнул.
– Держи вот!
– снял он с руки браслет жирно-серебристого цвета. Наружный коммуникатор. Береги его, таких совсем мало осталось. Там выделенная линия для связи с Живой зоной. Это отец Кассиус настоял, за мои деньги. Он думает, что ты ему позвонишь, - одновременно говорить и прихлебывать из графина у него получалось совершенно естественно.
– Но звонить ему я тебе не советую. Он мне все уши промыл про спасение твоей души. Так вот, я расскажу тебе одну историю, про которую наш святоша сам распространяться не любит, да и пастве своей заказал. Года через два после последней войны, когда духи начали конкретно нас доставать, а мы их научились на фарш пускать, слава Последнему Президенту, произошла забавная история. Фишка была в том, что с простыми смертными духи базарят без умолку, даже во сне не отходят. А со святошами всех конфессий - ни слова. Словно заговор какой. А тут приезжает к нам президент, с избирателями общаться. Духи собрались в кучу и пошли к президенту на поклон. И тут им дорогу перекрывает Отче Кассиус в драной рясе. "Я - говорит - готов представлять любые ваши интересы перед властью! Вам самим перед Последним Президентом появляться нельзя, вы же знаете, что с вами произойдет! Меня он тронуть не посмеет никогда! Ради вашей же безопасности! Ради будущего моих прихожан! прикинь, какие удочки закидывал.
– Почему - говорит - вы отказываетесь доверить свои беды единственному, кто может вас защитить?". Тут из толпы духов вылетает колобок, с мой кулак размером, и, при всем честном народе, прямо в личность отцу Кассиусу заявляет: "Вы все нам столько врали...". Он, наверное, хотел еще много чего сказать, да тут сами духи этого колобка замяли и, насквозь отца Кассиуса, поплыли к Президенту. Приплыли всей толпой на площадь, выпихнули одного, он к Президенту поближе подлетел и говорит: "Здравствуйте...".