Чтение онлайн

– Тебе не только подрасти, тебе поумнеть надо!
– снисходительно опустил клинок МакЛохлан, пока "враг", покачнувшись, потирал ушибленное место. Может, хватит?

– С другой стороны, ты как раз вовремя!
– вернулся на дорожку "враг". Слишком добренький, чтобы стать настоящим врагом... Но это мы исправим.

Крест- накрест, несколько сильных рубящих верхних ударов, не отразить которые было бы пошло. Пытаясь отразить третий удар, Майк провалился, не встретив шпаги соперника. В состязании подлости он на сей раз проиграл по детским правилам.

"Враг",

имитируя очередной рубящий удар, ухватил свою шпагу за лезвие и согнул в крутую дугу, да так, что острие практически коснулось рукоятки. А когда Майк провалился, "враг" лезвие отпустил и оно, разогнувшись пружиною, впечатало МакЛохлану звонкую и унизительную оплеуху.

"Враг", ухватившись за собственный клинок, глубоко порезал ладонь и сейчас обтирал липучую кровь об белую материю нагрудного фартука. Униженный МакЛохлан был слишком взбешен, чтобы обратить внимание на то, что порез затянулся практически моментально. Обтерев кровь, противник взял шпагу в правую руку.

Старый Кардаш очень любил один сабельный финт, которому обучал всех, но удавался он немногим. Нападающий имитирует рубящий удар сверху, а обороняющийся, понятное дело, пытается его парировать. Нападающему остается быстрым поворотом руки в запястье сделать полукруг клинком назад и вниз на высоте замаха и нанести удар по клинку соперника, но уже снизу. Если финт МакЛохлану удавался, оружие покидало руку соперника в ста процентах случаев. Этот прием замечательно подходил для дуэли на тяжелых шпагах и даже имел какое-то французское название, но, поминая благодарным словом Кардаша, Майк называл удар "Венгерским".

Так МакЛохлану и не удалось догадаться, благодарить ли ему за последующие события фехтовальное мастерство врага или собственный плевок. Получилось так, словно соперник либо заранее знал о планах Майка, либо просто повезло ему, а он и не заметил.

Буквально на несколько градусов сместилась каталонская сталь, и пламенеющее лезвие бесполезно рассекло воздух в миллиметрах от испачканной маски. Шпага чуть не вырвалась из руки МакЛохлана, а Враг (Майк готов был поклясться, что тот даже успел недоуменно пожать плечами) лениво воткнул свой клинок МакЛохлану в грудь и отпустил рукоять.

Больно было ужасно. Очень было больно. МакЛохлан со всего маха впечатался пятой точкой в дорожку. Так падают в песочницах годовалые дети со всего размаха перемещаются из положения стоя в положение сидя. Они маленькие, им не больно. Майку было больно. Он сидел, тупо уставившись на выросший прямо из сердца металлический стебель с цветком гарды на конце. Каждый удар сердца отдавался на клинке трепетной дрожью.

Майк не пытался ничего изменить. Вырос так вырос. Эмоциональное отупение оправдывалось логически. Если оставить лезвие в ране кровопотеря будет минимальной.

Враг присел на корточки и задумчиво щелкнул пальцем по рукоятке. Гарда закачалась сильнее.

– Ты не бойся, я тебя, раньше времени, не обижу!
– успокоил он Майка, глядя на раскачивающуюся гарду.
– Враг мне, на самом деле, очень и очень нужен. Только не думай, я не из шизанутых!
– еще

раз щелкнул он по гарде. Согласно моим представлением о жизни, иметь одного хорошего врага гораздо полезней, чем сотни так называемых "друзей". Каждому человеку, для плодотворного развития, нужно иметь равного, или более сильного врага. Так что ничего личного!

– Я тут при чем?
– вполхрипа выдавил Майк, не отрывая взгляда от раскачивающегося лезвия.

– Потом поймешь!
– ласково и иронично донеслось из-под маски, после чего Враг резко выдернул шпагу из МакЛохлана. Две тонкие струйки алой крови брызнули на уже испачканный фартук. Майк судорожно вдохнул и завалился набок.

Темнота влилась ему в глаза двумя громкими и гулкими ударами дырявого сердца. Мэлори наверняка давно прошла на площадь. Две колонны детей с веселыми флажками виднелись уже из очередей. Сидит, наверное, сейчас на корточках возле аккуратного Патрика и рассказывает ему о том, что он сейчас познакомится с папой...

– Долго собираешься валяться, симулянт?
– поинтересовался Враг, брезгливо толкая ногой бездыханное тело МакЛохлана.
– Мне такой доходяга в качестве личного врага позор один!

Майк, невольно сравнивая себя с апостолом Фомой, проморгался и активно поковырял пальцем в месте удара шпагой. Дырка затягивалась и жутко чесалась.

– Если хочешь узнать, почему я выбрал тебя своим врагом, я дам тебе одну маленькую подсказку: у нас с тобой очень много общего!
– и он еще раз взмахнул испачканной каталонской шпагой.

С безвольно лежащей руки МакЛохлана откатился большой палец. Еще одна длинная струйка крови брызнула на истоптанную дорожку, и сквозь боль и зуд Майк смотрел, как из моментально затянувшийся раны выползает скороспелым грибом влажный розовый палец. Шевелился свежеотросший палец не хуже родного.

Враг поднял откатившийся обрубок и надел на него кольцо с необычным вензелем. Точно такое же красовалось у него на безымянном пальце левой руки.

– А это тебе мой подарок.
– бросил он на пол перед лицом МакЛохлана кровоточащий обрубок.
– Теперь ты член клуба. Если тебе посчастливится убить Живого с таким вот перстнем на руке, никто не будет тебя преследовать. Это такое добровольное согласие на самоубийство, в котором ты только помощник. Если ты не надел перстня, никто не вправе на тебя напасть.

– Ты Живой?
– сел Майк, рассматривая обрубок своего пальца.

– Юридически я Живее всех Живых. Но мы отвлеклись. Я все еще хочу, чтобы ты, раз уж появился, мог всеми силами создавать мне разные мелкие неприятности. Это может стать даже интересным.

– Зачем мне это?

– Не знаю... Но обещаю, что совсем скоро тебе этого очень и очень захочется!

– Ты все-таки психопат! На всю голову больной!
– буркнул МакЛохлан, брезгливо поднимая еще теплый палец.

– В наше благословенное время все болезни благополучно умерли! Я их пережил! И тебя, есть такое впечатление, переживу. Тем не менее: если ты собираешься мне напакостить, я дам тебе маленькую наводку. Ты, как мне известно, очень папашу своего любил?