Некробиотика
Шрифт:
– Маску снять не хочешь?
– Нет. Я про папашу твоего вспомнил только потому, что, в свете ваших высоких отношений, ты должен меня понять всей душой. Так вот, в ближайшее время я собираюсь красиво и на глазах Живой и Мертвой общественности замочить своего папулю, обставив дело несчастным случаем. Других новостей для тебя на сегодня нет.
– Мне глубоко наплевать на твои шизофренические бредни! Я даже пытаться не стану играть в твои игры! Ищи себе другого врага!
– начал было подниматься с пола МакЛохлан, но смачно получил в лицо вторую
– Это тебе на память. А то мы больно мирно разговариваем! назидательно произнес враг.
– Не забывай, пожалуйста, что я с тобой не шутки шучу. С этой минуты я сделаю все, чтобы сделать твою "жизнь" абсолютно невыносимой.
МакЛохлан заливисто захохотал. Истерикой это не было. Это действительно было смешно.
– А что ты можешь мне сделать?
– сквозь смех продавил он и рубанул себя пламенеющим клинком по пальцам. Расталкивая обрубки, поползли на свежий воздух смешные розовые отростки.
Враг свистнул. В дверях показались два квадратных мордоворота.
– Мистер МакЛохлан уходит!
– качнул им головой враг, уходя в сторону задней двери.
Все еще смеющегося МакЛохлана к дверям тащили волоком.
– И вот еще!
– крикнул вдогонку враг.
– Мистер МакЛохлан слишком комфортно себя чувствует! Срежьте ему правый каблук с ботинка!
Хромого, хихикающего МакЛохлана, залитого кровью и прижимающего к груди пламенеющую шпагу, пропустили на площадь, даже имени не спросив. Найти Мэлори с Патриком оказалось не так просто. Вся площадь была забита обветшалыми родственниками, сюсюкающими с детишками в форменных курточках.
– Вот, Патрик, твой папа!
– услышал он знакомый голос.
Патрик был болезненно худым, рыжеватым мальчиком с белесо-голубыми глазами. Он смотрел на МакЛохлана обычным взглядом обычного ребенка, которому показывают незнакомого папашу, только что выкопавшегося из могилы. Худенькие коленки колотились с заметным стуком. МакЛохлан вспомнил, как сам однажды описался, при знакомстве с собственным (между прочим, живым, но малотрезвым) папашей. Сказать, как и предполагалось, было нечего.
– Где ты так извозился?
– плеснула руками Мэлори.
– Там придурок какой-то на меня напал! Вот!
– показывая Мэлори отрубленный палец с перстнем, зачастил МакЛохлан.
– Мама, я боюсь!
– пискнул ребенок, прижавшись к синеватой, в солнечном свете, материнской шее.
– Вот еще ботинок...
– поднял ногу Майк, пряча палец за спину.
– Ты знаешь, сколько сейчас стоит обувь?!
– зашипела Мэлори, прижимая к себе сына.
– Отойди куда-нибудь! Ребенка заикой сделаешь!
Майк спиной попятился в толпу. Встретились...
Возле опоры огромного, метров пятьдесят по диагонали, телеэкрана с рекламой Майка заставил вздрогнуть громкий шепот.
– Иди сюда!
– послышалось из-за опоры.
Возле опоры никого не было. Майк тревожно осмотрел все вокруг и даже зашел посмотреть, что творится на экране. На экране покойнички рекламировали, понятное дело, гробики,
– Сюда иди!
– голос шел определенно из-за опоры.
– Куда полез, придурок!
– зашипел невидимый голос, когда Майк попытался обойти ярко-ярко красное огражденьице. Таких тут было много, они показывали границы Живой и Мертвой зоны (так на них было написано). Перелезть через этот декоративный пластиковый заборчик смог бы и ребенок.
– Это же Живая зона! Сгоришь, как тряпка!
Майк замер. Прислушивался. Ничего не понимал.
– Стой так, пока охотники не пройдут!
– создавалось впечатление, что шептала сама опора. Недалеко и в самом деле, помахивая тесаками в мягких ножнах, прогуливались крупные ребята в униформе, которую МакЛохлан видел на Нике.
– Зайди с другой стороны и делай вид, что меня не видишь!
– продолжала командовать опора. А может, и не опора. С правой стороны ажурной металлической конструкции из трубы высунулось сплетенное из тумана лицо.
– Предупреждаю!
– заявило лицо, воровато оглядываясь - Если убежишь, я твою душу до животного состояния доведу и на тебя натравлю.
– Ты...
– встряхнул головой МакЛохлан.
– Дух!
– сказал, как плюнул, кусок тумана.
– Ненавижу когда меня так называют! И смотри в сторону, охраны до чертей!
– Сквернословишь?
– С удовольствием! У нас тут, знаешь ли, удовольствий немного. Денег хочешь? Много денег!
– У тебя и кошелек с собой?
– поинтересовался МакЛохлан.
– Юморист? Щекотки не боишься? Полтора миллиона некробаксов в чеках на предъявителя! Еще есть желание шутки шутить? Или, может, ботинки себе приличные купишь? В сторону смотри!
– Делать что надо?
– В мертвой зоне есть кабак "Кофейня Теда". Пойдешь туда, найдешь Теда, Тед - это я, и поговоришь с трупом его жены. Скажешь, что если она отправит мое тело в Каньон, вы с ней получите три миллиона некробаксов на двоих! Быстро и просто. В сторону смотри.
– В какой каньон?
– Ты когда выкопался?
– Вчера.
– Да уж... повезло... Ты хоть местный?
– Местный.
– Большой Каньон знаешь?
– А кто его не знает?!
– Ну и чего тебе не ясно? Ты хоть догадываешься, какая это сумма?
– Зачем в Каньон?
– Это ритуал такой. Бросаешь тело в каньон, и Духу открывают двери. А иначе приходится сидеть здесь. Не сахар, знаешь ли.
– А без каньона не открывают?
– Открывают. Но не всем. Иногда стразу открывают, иногда после того, как тело первый раз распылят. Но после Каньона сразу открывают. С гарантией. Только, так получилось... я тут свежий, мой труп не распыляли ни разу. А я таю. Еще пару месяцев и буду как последняя тварь, за которыми Живые охотники бегают. Буду выть, пачкать стены слизью и сосать Живых. Чем так, лучше уж охотникам под нож. Долго ждать не могу, так что если будешь раздумывать, вымрут твои денежки. Как есть вымрут.