Чтение онлайн

Затянувшуюся паузу нарушил звон разбитого оконного стекла. Семейство вздрогнуло, но из-за стола никто не поднялся.

– Там у вас по улице акулы ползают!
– нашелся Майк, кинувшись к окну.

– Не ходи туда, пап, я сейчас жалюзи опущу, - нехотя поднялся Ник.

Акулы уже не было. Под окном стоял подгнивший папаша МакЛохлана, переселение которого в неприлично дешевый картонный гроб Майк отметил самой дикой оргией, которую ему доводилось устраивать за свою размеренную жизнь. Мерзкого папу могила не исправила. Гнилой гриб сквернословил в адрес неблагодарного сына и метал в окно кирпичи, собирая немногочисленных соседей, тоже не рождественского вида. Было совершенно очевидно, что закон о неотторжении наследства был придуман Последним Президентом совершенно своевременно

и на благо людям.

– Гроб нужно было цинковый заказать!
– подумалось МакЛохлану, пока его сын опускал звуконепроницаемые жалюзи.

– А я смотрю в окно...
– не глядя в глаза родным говорил Майк, усаживаясь за стол.
– А там акула по тротуару ползет...
– говорил просто, чтобы что-то говорить.

– Так где ж им теперь ползать-то?!
– подхватил беседу Ник, щедро ляпнув себе в тарелку резинового картофельного пюре.
– Президент объявил все водоемы Живой зоной! Месяц назад генераторы установили, так оттуда столько ихтиандров, прости господи, повылазило... И без них ступить некуда! Видишь?
– поднял он стеклянный кувшин, источающий запах любимого виски Хотел "Гленфиддиш" из твоих запасов прямо в бутылке на стол поставить! Так нет! Возле самой двери на кишке поскользнулся! Хорошо еще догадался бутылку из жестянки не вытаскивать!

– Какой кишке?
– брезгливо скривился МакЛохлан, прогрессивно тупея от количества навалившейся информации.

– Соседа, наверное, - пожал плечами Ник, разливая янтарь по стаканам и, правильно оценив отцовское выражение лица, продолжил.
– Когда мертвяка распыляют и рассеивают, он начинает собираться. Первым делом из пыли собираются самые подвижные части, чаще всего кишки. А потом кишки начинают ползать по окрестностям и собирать остатки трупного организма. Ну, чтобы уже никогда не расставаться!
– поднял он бокал.

– Успеешь еще!
– щелкнула сына черенком ложки по руке Мэлори.
– И отцу дай поесть.

МакЛохлана тошнило. А Мэлори усердно накладывала ему ото всех блюд.

– Я, пожалуй, сперва выпью!
– борясь с собой, схватился Майк за стакан. Сын улыбнулся и картинно влил в себя содержимое стакана. Майк последовал примеру.

Желтый огонь смыл и тошноту и сомнения. МакЛохлан вспомнил о том, что не ел... не вспоминал о еде более семи лет.

– Вот еще семги возьми!
– привычно приговаривала Мэлори, подкладывая мужу на быстро пустеющую тарелку.
– Гибсоновская фабрика, стопроцентная гарантия пищеварения без внутриполостного оживления продуктов! По спине постучать? Ник постучи папу по спине, не видишь, поперхнулся он! Водички дать? Ник, прекрати глотать не жуя! Ты так до ближайшего посмертия растолстеешь, что в дверь казармы не пройдешь! Оставь отцу оливок!

– Зачем ему?
– абсолютно искренне удивился Ник, прекратив на миг набивать рот.

– Вот ведь дурак ты!
– плеснула руками Мэлори.

– А мне, слизней гонять, много ума не надо!

– И в самом деле... папа...
– красавице Синди это слово далось с явным трудом.
– Ты действительно нормально себя чувствуешь? В твоем положении большая нагрузка на желудок может плохо подействовать... запах и все такое...

– Спасибо, Синди!
– пробурчал раскрасневшийся от еды и выпивки МакЛохлан.
– Все очень вкусно!

Он врал. Вкусно не было. Консервы и полуфабрикаты. У него в конторе подметальщики лучше питались. Просто зверски хотелось есть. Только что он выпил с тарелки консервный сок из-под рыбы.

– А ты почему ничего не ешь?

– Я должна придерживаться диеты.
– не поднимая глаз от маринованных листьев салата, ответила дочь.

– Ты тоже на диете?
– поинтересовался МакЛохлан у жены. Тарелка Мэлори была девственно чиста.

Мэлори прикрыла рот рукой. Ник глупо хихикнул.

– Мне тут недавно анекдот на эту тему рассказали!
– панибратска толкнул он папашу под руку, явно отвлекая от зашедшего не в ту сторону разговора. Приходит паренек молодой в бар, садится к стойке и заказывает всему бару по стакану. Рядом сидит угрюмый такой ковбой, молча выпивает, ставит стакан. Паренек говорит: "Не грусти в такой замечательный

день! Выпей еще, у меня завтра свадьба!". "Свадьба? Я праздновал свою свадьбу в этот же день, сидя на этом же стуле этого бара! За такое совпадение можно и выпить!". Вот так они друг друга угощают, пока паренька не выносят из бара вызванные таксисты. На следующий день паренек заходит в тот же бар, снова садится к тому же ковбою и снова заказывает всему бару по стакану. Говорит: "Выпейте за меня, ребята! У меня сегодня отличный день! Я не женюсь!". Ковбой посмотрел на него и говорит: "Ты повторяешь мой путь, сынок. Я тоже праздновал свою свободу, сидя на этом стуле этого бара!". И он снова упаивает паренька до беспамятства. На следующий день паренек приходит в бар, молча подсаживается к угрюмому ковбою, выставляет перед ним пинту виски и говорит: "Старик! Сегодня я должен тебя напоить до бесчувствия, или хотя бы заставить улыбнуться! И все потому, что у меня для этого отличный повод! Ровно двадцать лет назад мой алкоголик-папаша проставлялся всему этому бару за рождение сына!". Ковбой молча, не дрогнув усом, высаживает пинту пойла из горла и спокойно так говорит: "Боюсь, что поить тебя буду я. Во-первых, потому что тебе меня никогда не напоить, а во-вторых, потому что приключилось еще одно забавное совпадение. Ровно двадцать лет назад, сидя на этом табурете, за стойкой этого бара, я помер от перепоя!".

Синди хихикнула, прикрыв ротик ладошкой, Ник поглядел по сторонам, выдерживая паузу, и заржал, как породистая ковбойская лошадь. Майкл тупо улыбался и думал только о том, как сдержаться и не заржать, подобно Нику, когда до него дойдет весь юмор рассказанного анекдота. Юмор не особо спешил становиться доступным. Мэлори закрыла глаза руками и, похоже, готова была заплакать. Наверное, от смеха.

– У нас на работе мужики так смеялись!
– радовался Ник своему остроумию. Тут же выяснилось, что глаза у Мэлори оставались совершенно сухими.
– Рэндома знаете? Со шрамом такой! Он даже подавился чем-то, так ржал. Мы ему все почки отбили, пока по спине стучали, а потом бегом на мертвую зону потащили, думали, все! Скопытился! В ассенизаторы пойдет. А он нет! Продышался!

– Мама, он совсем теплый!
– почти прошептала Синди, положив изящные ладошки на шею отцу. Майку показалось, что она встала из-за стола, чтобы он не видел, как она смеется.

– Не беспокойся, девочка, - так же тихо ответила мать.
– Он еще совсем свежий.

– Расскажи мне про свою работу, Ник!
– уже сам плеснул себе в стакан из кувшина МакЛохлан, поглаживая ладошку Синди. Душа оттаивала.

– Не переживай, папаша!
– звонко свел с ним стаканы Ник.
– Мною ты можешь гордиться! Скажи мать!

– Ник у нас молодец.

– Я, между прочим, в свои молодые годы, уже десятник Живых охотников! Ты внимательно слушаешь? Живых! Не этих трупов-ассенизаторов, которые тараканов толком распылить не могут! А я настоящий охотник! Потому как имею меч, сам понимаешь, кладенец. Эскалибур фабричной штамповки, вон, в углу стоит, только руками не трогай, потому как в нем батарейка свежая, он тебе руку вмиг отпылит. А если в нем батарейку совсем другую поставить, то можно и духа-поганца развоплотить. Ну, почти развоплотить. На прошлой неделе вот жены губернатора тень искромсал до полной неузнаваемости! Теперь хоть воплей ее слушать не будем. Паскудина была та еще! Похуже нашего дедули! Кстати, дедулина тень тоже благодаря мне на фарш ушла!

– Николас!

– А что ты, мама, сразу "Николас"?!

– Ты уже пьян!

– Ну и что? Между прочим, это мы мою премию за губернаторшу пропиваем! А я уже, значит, и не при делах! И потом, я живой, мне это только на пользу пойдет.

– А Принстон ты закончил?
– придавая напускную строгость голосу, поинтересовался, уже чуть заплетаясь языком, МакЛохлан.

– Какой, к едрене...

– Николас!

– Да... Какой "Принстон", "папа"? Тебе что, трупные пятна свет застят? Через полгода после того, как ты ушел баиньки, все твои счета были заморожены из-за всеобщего банкротства и из Принстонов меня попросили пинком под зад!