Чтение онлайн

— Налево, балбес!

— …Это, признаюсь, даже приятно, — сказал Денис, шагая налево. И впервые за весь лабиринт насне щёлкнуло.

Маленькая победа интеллигентности над собой.

Зато по соседним коридорам разворачивалась симфония, ради которой одной уже стоило построить этот лабиринт.

Бывшая семейная пара проходила его каждый со своим новым партнёром — но, как и на полосе, ориентируясь исключительно на голос друг друга через стенки.

— Не туда! — гремел муж сквозь панель. — Жена! Я к тебе обращаюсь! Скажи своему молчуну, что

направо тупик, я отсюда вижу!

— Ты ничего оттуда не видишь, ты и в магазине без списка теряешься! — неслось в ответ. — И вообще, занимайся своей новенькой!

— Моя новенькая хотя бы меня слушает!

— ВОТ И СЛУШАЙ ЕЁ! А не меня через стену!

— А я и не тебя! Я вообще про лифт!

— ПРО КАКОЙ ЛИФТ, ТАМ НЕ БЫЛО ЛИФТА!

ЩЁЛК. ЩЁЛК. ЩЁЛК-ЩЁЛК-ЩЁЛК.

Их било током всех четверых одновременно и непрерывно — и мужа с новой партнёршей, и жену с молчуном, — потому что ни одна из этих наспех склеенных пар не была синхронна ни на грамм, зато все четверо были абсолютно синхронны в одном: в перепалке про несуществующий лифт.

Лабиринт сходил с ума.

Датчики мигали как новогодняя гирлянда.

Бедные новые партнёры, оказавшиеся заложниками чужого восемнадцатилетнего брака, ловили разряд за разрядом с лицами людей, которые просто пришли на шоу знакомств, а попали на семейную терапию под напряжением.

— Знаешь, — задумчиво сказал Денис, пока мы пережидали в безопасном кармане, — я начинаю думать, что эти двое специально не синхронятся с новыми. Чтобы их обоих, всех четверых, в итоге так задолбало током, что продюсеры от греха свели их обратно.

Я посмотрела на него с уважением.

— Денис. Это самый коварный план, который я слышала за весь сезон. Откуда в тебе это?

— Я же говорю, — скромно сказал он. — Безопасный. Но не глупый.

А в центральном проходе шли Снежана и Макс. И вот это стоило отдельного билета, попкорна и абонемента.

Снежана боялась не тока. Снежана боялась, что разряд испортит укладку.

— Только не в волосы, — командовала она, продвигаясь по лабиринту с грацией сапёра на минном поле. — Макс. Макс! Прикрывай мне голову. Голову прикрывай, я сказала, ты вообще меня слышишь?!

— Снежана, ток идёт от пола, — отвечал Макс с терпением бетонной плиты. — Через подошвы. Волосы вне зоны поражения. Клянусь.

— Через ноги?! — Она в ужасе уставилась вниз, на свои каблуки. — Так это же ещё хуже! У меня там вены! У меня былапроцедура ! Дорогая!

— Сочувствую процедуре.

— Ты издеваешься?!

ЩЁЛК.

— Теперь — да, — признал Макс, потирая плечо.

Их било постоянно, методично,заслуженно .

Потому что Снежана дёргалась, замирала, отказывалась идти и при этом виснла на Максе так, что синхронность их связки стремилась к синхронностиутюга и бабочки .

Макс пытался вести. Снежана пыталась позировать — даже здесь, даже под током, она нет-нет да и поворачивалась к ближайшей камере выгодным ракурсом, ловя разряд ровно в этой эффектной позе.

— Она что, — не поверила я, —позирует под электричеством?

— Она бы и в горящем доме успела сделать кадр для сторис, — отозвался Денис с искренним, почти научным восхищением. —

Это уже не тщеславие. Это призвание.

В какой-то момент Макс, в очередной раз поймав дёрнувшуюся Снежану и получив за это разрядом по обеим рукам, поднял голову — и через весь лабиринт, сквозь мигающие красные датчики, нашёл взглядом меня. Посмотрел страдальчески. И одними губами, с непередаваемой мукой, сказал:

«Спаси. Меня».

Я одними губами, с наслаждением, ответила:

«Терпи.Картинка ».

Его перекосило от беззвучного смеха — и тут же ЩЁЛК, потому что хохотать в связке со Снежаной система тоже сочла грубым рассогласованием.

Поделом, влюблённый гад.

Нечего строить мне глазки через электрический лабиринт.

Я тут, между прочим, тоже под напряжением. И, в отличие от тебя,не только от тока.

Финиш мы все пересекли мокрые, дёрганые и слегка наэлектризованные — в прямом смысле: у меня потом весь вечер волосы липли к расчёске, а Денис, проходя мимо дверной ручки, дважды получил статическую искру и оба раза машинальноизвинился .

Иммунитета не было. Приза не было.

Был только урок, который Марго хотела вбить в нас разрядами: вы —чужие .

Вы не подходите друг другу. Система это видит, даже если вы делаете вид, что нет.

Беда в том, что одну пару система упорноне била.

Потому что когда нас со Снежаной случайно столкнули в одном проходе на последнем отрезке — её отцепили от Макса, чтобы развести потоки, — и мы пошли рядом, лабиринт молчал.

Ни разряда.

Мы со Снежаной, как ни странно, шагали абсолютно синхронно. Враг, как выяснилось, чувствует врага лучше любого партнёра.

— Видишь, — мурлыкнула Снежана, не сбиваясь с шага. — А нас с тобой не бьёт. Мы с тобой, Никусь, одной породы. Обе всё подмечаем. Обе работаем с… как там у тебя…текстами .

И вот тут меня кольнуло сильнее любого разряда.

Она дождалась вечера. Подсела ко мне в гостиной — с той самой новой улыбкой, которую я научилась бояться: улыбкой человека, сложившего пазл и страшно довольного картинкой.

— Лев Борисович, — промурлыкала Снежана, пробуя имя на вкус, как дорогую конфету.

Я не вздрогнула. Лицо держало. Но внутри всё рухнуло этажа на три.

— Будь здорова, — сказала я ровно. — Кто это?

— Не знаю. — Она невинно похлопала ресницами. — Этоты мне скажи. Я случайно проходила мимо кулера. А ты так увлечённо говорила про «материал», «фактуру», «бомбу»… и про какой-то черновик. Журналистские словечки, Никусь. У редактора инструкций к кофемашинам таких не водится.

— Ты переслушала шпионских подкастов.

— Может быть. — Она придвинулась, и от её духов меня замутило. — А может, я просто хорошо помню одну колоночку. «Обаяние без задней мысли». «Пусто внутри». Восемьдесят тысяч просмотров. Я, когда Максик пришёл на шоу, всю подноготную про него прочитала — фанатка же. И автора той статьи запомнила. Соболева. — Она склонила голову, любуясь моим лицом. — Какое совпадение, что у нас тут завелась тихая редакторша Соболева, которая всё время что-то подмечает и ходит по ночам в слепые зоны. Прямо детектив.