Чтение онлайн

Но на финише оба светились таким безмятежным счастьем, что Артур, по-моему, на секунду засомневался в смысле всего своего шоу, построенного на конфликте.

Эти двое просто не конфликтовали. Им былохорошо .

В студии, посвящённой раздору, это смотрелось почти неприлично.

А потом вышли они.

Снежана и Макс.

Снежана подготовилась. Снежана была в спортивном костюме, который стоил, кажется, как трасса целиком, с макияжем «только что проснулась богиней» и с

твёрдым намерением показать стране лучшую пару сезона.

Получилась лучшая иллюстрация к слову «картинка», которое я когда-то вынесла в заголовок.

Они были красивы. Боже, они были красивы.

Высокий, тёмный Макс и сияющая Снежана — оператор, по-моему, прослезился от композиции.

Они позировали на каждом препятствии.

Снежана успевала поправить волосы перед прыжком. Макс двигался лениво и эффектно.

И при этом они были несовместимы, как вилка и розетка из разных стран.

Потому что Снежана не доверяла Максу вес — она доверяла емуракурс .

Она не висела на нём, спасая секунды, — она драпировалась на нём, спасая кадр.

А Макс… Макс делал ровно то, что обещал. Картинку. Безупречную, пустую, ровно ту, которую страна обожает и которую я однажды разоблачила в колонке на восемьдесят тысяч просмотров.

Только теперь я смотрела на эту его идеальную пустую картинку — и точно знала, чего в ней нет.

В ней не было меня.

И — вот что грело мою мелкую, ревнивую, недостойную профессионала душу — он об этом тоже знал.

Я видела.

На «паутине доверия», где надо было поймать партнёршу, Макс поймал Снежану безупречно, технично, картинно — и абсолютно равнодушно.

Поймал, как ловят реквизит. А потом, выпрямляясь, нашёл взглядом меня в толпе и едва заметно приподнял бровь.

«Видишь? — говорила эта бровь. — Реквизит. Я же говорил».

Они со Снежаной финишировали быстро и красиво. И не выиграли.

Потому что красиво — это не слаженно. Слаженно — это когда тебе плевать на кадр, потому что ты занят тем, чтобы вы оба не сдохли.

А этому, как известно, не научишь за неделю. Этому учатся в темноте квеста, на верёвочном мосту и под водой.

Иммунитет в итоге не взял никто из фаворитов.

Его забрала пара, на которую никто не ставил, — два спокойных, ничем не примечательных человека, которых алгоритм свёл случайно и которые, не питая друг к другу ни любви, ни ненависти, ни ревности, просто методично, без драм, прошли трассу быстрее всех. Потому что им нечего было делить и нечего было играть.

— Вот она, ирония, — сказал мне Денис, глядя, как победителям вручают иммунитет. — Выигрывают те, кому всё равно.

— Как всегда, — отозвалась я. — В этом и ужас.

— Не во всём. — Он посмотрел на меня, потом, понимающе, на другой конец площадки, где Снежана прилипла к Максу для финального кадра, а Макс смотрел поверх её идеально

уложенной головы. Прямо на меня. — Кое-кому, я смотрю, очень даже не всё равно. Обоим.

Я хотела съязвить. Не нашла чем.

Потому что Денис, безопасный, приличный, не-мой Денис, был абсолютно прав. И это читалось на табло так же ясно, как наше с ним предпоследнее время.

«Чудно , — подумала я, выжимая мокрый рукав и глядя, как через всю площадку на меня смотрит чужой по документам мужчина. — Просто несинхронно, нелогично, не по алгоритму — чудно».

Глава 22 : Ответный перехват

Ревновать профессионально я так и не научилась. Зато научилась ревноватьтворчески .

К среде у меня в голове сложился целый жанр.

Я мысленно вела репортаж — тот самый, который никогда не напишу, — под рабочим названием «Как одна брюнетка планомерно сводит с ума одну блондинку, и почему блондинка сама виновата».

Потому что Снежана взялась за дело с размахом.

Она поняла главное: Макса не отбить. Зато Нику — можно довести.

И с того самого дня методично, с упорством того самого дятла, делала ровно это.

Всё утро онадрапировалась .

Это, я считаю, единственное подходящее слово.

Снежана не сидела, не стояла, не ходила — она драпировалась.

На диване — об Макса. У кофемашины — об Макса.

На общем построении, где Артур что-то вещал про «новую динамику пар», — снова об Макса, положив идеальную ладонь ему на грудь с видом женщины, демонстрирующей публике приобретённую недвижимость.

И всё это — вполоборота ко мне. Чтобы я, не дай бог, не пропустила ни кадра.

Макс, надо отдать ему должное, терпел с лицом человека, к которому прилип репейник, но при всех отдирать неприлично.

Раз в полчаса он ловил мой взгляд и страдальчески приподнимал бровь — «я не виноват, она сама». Я в ответ мило улыбалась и мысленно желала репейнику отвалиться.

Желательно с куском его дорогого костюма.

— Дышишь? — участливо спросил меня Денис, проходя мимо с двумя кружками кофе. Одну протянул мне. — У тебя лицо человека, который в уме кого-то закапывает. Лопата уже воображаемая или ещё выбираешь?

— Выбираю, — честно сказала я, принимая кофе. — Между садовой и штыковой.

— Бери штыковую, — посоветовал Денис. — Грунт тут глинистый.

За это, кстати, я Дениса и зауважала окончательно. Безопасный вариант оказался ещё и с чувством юмора. Жаль. В другой жизни, без одного конкретного репейника на горизонте, мы бы, может, и сладились.

В этой — нет. В этой я весь день закапывала Снежану воображаемой штыковой лопатой и считала часы до вечера.

Потому что вечер у нас был отлажен.