Чтение онлайн

Я висела вниз головой, перепачканная мукой, смотрела на смеющегося Макса сквозь медовый занавес собственных волос и чувствовала себя до отвращения, до головокружения (отчасти от прилива крови)счастливой .

Нас сняли с подвеса, и мир встал на место. Почти.

Потому что пока кровь отливала от головы, в неё же возвращалась одна неотвязная мысль. Та, что тикала во мне со вчерашнего вечера, со Снежаниной спички и Льва Борисовича с его дедлайном.

Я смотрела на Макса — растрёпанного, в муке, хохочущего

над тем, как Гарик пытается слизать с лица остатки «Дзен-боула», — и понимала: вот сейчас.

Пока всё хорошо.

Пока мы наконец-то «по маслу», пока между нами нет ни камер, ни алгоритма, ни чужих пар.

Пока спичка ещё не упала.

Я должна рассказать ему сама.

Про колонку — он знает. Про то, что я журналистка, — знает.

Но он не знает главного: что есть редактор, который ждёт грязный материал. Что есть мои старые злые черновики, готовые выйти под моим именем. Что Снежана ушла со спичкой в кулаке. Что над нами обоими висит — хуже любой лебёдки — статья, которую я уже не хочу, но которая может выйти и без моего хотения.

Если он узнает это от меня — у нас есть шанс. Если от спички Снежаны или с экрана — нас не станет.

— Эй, — сказала я, поймав его за руку, когда нас вели обратно. — Нам надо поговорить. Сегодня. Серьёзно. Без шуток.

Он посмотрел на меня — и впервые за весь вечер перестал улыбаться. Потому что «без шуток» от меня звучало страшнее любого подвеса.

— Звучит как начало конца, — сказал он тихо.

— Надеюсь, что наоборот, — сказала я. — Очень надеюсь.

«Чудно , — подумала я, держа его за перепачканную мукой руку и идя рассказывать правду, которую тянула месяц. — Только бы успеть. Только бы — я, а не спичка».

Спичка, как известно, такие пожелания тоже не очень-то слушает.

Глава 27 : Спичка

Я тянула месяц. А когда наконец решилась — у меня было меньше минуты.

Я отвела Макса в нашу комнату сразу после кулинарного цирка, пока он ещё смеялся, пока на нём ещё была мука,пока всё было хорошо.

Закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной — не соблазнительно, как раньше, а как человек, которому нужна опора.

— Ты сказала «серьёзно, без шуток», — напомнил он, перестав улыбаться. — Я слушаю.

— Помнишь, ты как-то сказал, что знаешь про меня всё? — начала я. Горло было сухим, как студийная пыль. — Что я журналистка. Что я приехала за репортажем. Что это я написала ту колонку.

— Помню. — Он насторожился. — И что?

— Ты знаешь не всё, Макс. — Я заставила себя смотреть ему в глаза. — Есть редактор. Лев Борисович. Я ему обещала материал. Бомбу. И в самом начале, когда я ещё… когда я тебя ещё ненавидела, я отправила ему наброски. Злые. Грязные. «Как делают пустышек». Про тебя.

Что-то дрогнуло в его лице — но он молчал. Ждал. Это было хуже крика.

— Я их не дописала, — быстро сказала я. — Я не смогла. Потому что всё изменилось, потому что ты оказался не тем, про кого я собиралась писать,

потому что я… — Я запнулась. Слово «влюбилась» застряло поперёк горла, как всегда. — Но черновики остались. У него. И он давит. И ещё Снежана — она всё поняла, она ушла со спичкой, и я боюсь, что…

Я не договорила.

Потому что в дверь забарабанили.

— Соболева, Максим! — голос ассистента, запыхавшийся. — Срочно в студию! Оба! Прямой эфир, экстренный!

Студия была залита светом. Все уже сидели — семейная пара, Гарик с чакра-девушкой, безразличные.

Артур стоял в центре с лицом человека, которому только что вручили лучший рейтинг сезона.

Марго маячила сбоку, у пульта, и улыбалась так, как улыбаютсяхищники перед сытным месяцем.

Я поняла всё ещё до того, как зажёгся экран.

Поняла по тому, как на меня смотрели. По шепоту, который прокатился, когда мы вошли. По тому, как Макс рядом со мной напрягся, ещё не зная, но уже чуя.

— Друзья! — провозгласил Артур, и голос у него звенел от предвкушения. — У нас сенсация. Прямо во время эфира в сеть вышел материал. Эксклюзив. И касается он… — пауза, наслаждение, — …нашей пары. Нашей любимой пары.

Экран за его спиной вспыхнул.

И там был заголовок. Большими буквами, на всю страну.

«ЖУРНАЛИСТКА ПОД ПРИКРЫТИЕМ: КАК „ЗВЕЗДУ БЕЗ ЗАДНЕЙ МЫСЛИ" РАЗВЕЛИ НА РОМАН РАДИ СЕНСАЦИИ. Автор — Вероника Соболева. Полная версия — на следующей неделе».

А под заголовком — мои фотографии. Старое редакционное фото. Скрин той самой колонки про Макса. И — отдельной строкой, как гвоздь в крышку, — цитата из моих собственных черновиков:

«Объект обаятелен, но пуст. Идеальная пустышка для идеального шоу».

Мои слова. Мой почерк. Написанные сто лет назад, другой женщиной, которая ещё не знала про озеро, про восьмилетнего мальчишку, про то, как он отдаёт лучший круассан.

Студия загудела. Где-то ахнули.

Камера, я знала, сейчас брала крупным планом наши лица — его и моё, рядом,в последний раз рядом.

— Макс, — сказала я. Тихо. — Макс, посмотри на меня. Это старое. Это я не дописывала. Я как раз тебе говорила, минуту назад, я хотела сама…

Он повернулся ко мне.

И вот тогда я поняла, что такое по-настоящему страшно.

Потому что он не кричал. Не сжимал кулаки. Не делал ничего из того, что делают преданные мужчины в финалах шоу, на потеху восьмой камере.

Он просто смотрел на меня. Спокойно.Издалека .

Тем самым взглядом, которым в первый день, у воды, смотрел на тёмную глубину — как на то, что один раз уже утянуло его на дно.

— «Пусто внутри», — произнёс он негромко. Ровно. — Знаешь, я ведь почти поверил, что ошибся. Что ты тогда написала это сгоряча. — Он усмехнулся, и от этой усмешки мне стало холоднее, чем от любой воды. — А оказывается, это был не приговор. Это былплан . Заголовок. Ты просто ждала, когда я дам тебе материал поинтереснее. И я дал. Целый месяц давал.