Чтение онлайн

«Чудно , — подумала я, прижимаясь к нему теснее, будто это могло что-то отсрочить. — Просто счастливо, обречённо, взаймы у завтрашнего пожара — чудно».

Глава 26 : Кухня вверх дном (и вверх ногами)

— Сегодня, — объявил Артур с тем особенным блеском в глазах, который у него означал «мы придумали что-то, за что нас осудит профсоюз», — кулинарный поединок!

Зал оживился. Кулинарный —

это звучало мирно. Почти по-домашнему.

— Пары готовят фирменное блюдо на время, — продолжал Артур. — Слаженно. В четыре руки. С одним маленьким нюансом.

За его спиной поднялся занавес, и мы увидели нюанс.

Кухня висела под потолком. Точнее, кухня стояла нормально — а вот крепления для участников свисали сверху. Страховочные системы. Лебёдки. И таблички, при виде которых я начала уважать профсоюз заранее:

«ГОТОВИМ ВВЕРХ НОГАМИ. ПОДВЕС БЕЗОПАСНЫЙ. КРОВЬ К ГОЛОВЕ — ВРЕМЕННО».

— Вы будете подвешены за ноги, — радостно пояснил Артур. — И в таком положении приготовите блюдо. Режете, смешиваете, передаёте — вверх тормашками. Победит пара, которая справится слаженнее и не уронит друг другу на голову ничеготяжелее укропа.

Я посмотрела на это сооружение и подумала: ну хотя бы Снежаны тут нет. Её укладка такого бы не пережила. А вот моя нервная система, кажется, готовилась.

Первыми подвесили Гарика с чакра-девушкой.

И — вот что значит внутренний дзен — они даже вверх ногами выглядели безмятежно. Висели рядышком, покачиваясь, как две очень спокойные люстры.

— А мне нравится, — сообщил Гарик, болтаясь. — Прикольный ракурс. Мир сверху другой.

— Снизу, — поправила чакра-девушка.

— Ну да. Снизу сверху. — Гарик потянулся за ингредиентом и, разумеется, выронил его. Это был батончик. Конечно, батончик. Он шлёпнулся ему прямо на лоб. — Ой.

— Вселенная вернула, — невозмутимо прокомментировала чакра-девушка.

— Вселенная щедрая, — согласился Гарик, отклеивая батончик ото лба. И съел его. Вниз головой. С достоинством.

Их блюдо в итоге состояло из фруктов, орехов и — да — раскрошенного батончика. Они назвали это «Дзен-боул».

Жюри не поняло, но прониклось.

Дальше подвесили семейную пару.

И вот тут я поняла, ради чего стоило строить эту виселицу для гурманов.

Потому что эти двое, воссоединённые, счастливые и висящие вниз головой, ругались так же, как всегда, — но впервые абсолютно, идеально, до слёзслаженно .

— Соль! — командовал муж, болтаясь.

— Держи! — Жена, не глядя, перебрасывала ему солонку через всё пространство — и он ловил, вниз головой, не глядя, на чистом восемнадцатилетнем инстинкте.

— Нож не туда положила!

— Туда! Это ты висишь криво!

—

Я вишу ровно, это кухня кривая!

— Кухня нормальная, балбес, это мир перевернулся!

— Так и есть, — пробормотала я, глядя на них снизу вверх. То есть сверху вниз. То есть как-то.

И что поразительно — при всей этой непрерывной перепалке у них получилось лучшее блюдо вечера.

Слаженное, горячее, идеальное. Потому что они могли ругаться вверх ногами, с закрытыми глазами, под водой, на Луне — и всё равно работали как единый, прекрасно отлаженный, вечно недовольный организм.

— Вот, — сказал Артур, дегустируя. — Вот это химия.

— Это не химия, — фыркнула жена, краснея вниз головой. — Это восемнадцать лет.

— Пара месяцев, — машинально поправил муж.

— Яокругляю !

А потом подвесили нас.

И вот тут мне открылась великая истина: невозможно сохранить лицо профессионала, когда висишь вниз головой, а волосы образуют вокруг лица медовый занавес, сквозь который ты пытаешься смотреть на мир с достоинством.

— Соболева, — сказал Макс, болтаясь рядом и разглядывая меня с откровенным удовольствием. — А тебе идёт.

— Что мне идёт?

— Кровь к голове. Ты розовая. Как будто смущаешься. Непривычно.

— Я не смущаюсь. Я физически перевёрнута.

— И это тоже впервые: ты — и не на своих двоих сверху вниз командуешь, а вот так,беспомощненько …

— Дай. Нож.

— Грубо.

— Дай нож, пожалуйста, гад.

— Другое дело.

И тут случилось то, чего лабиринт от нас так и не дождался. Мы сработались. Идеально. Без тока, без приказов, без «после тебя».

Я говорила «помидоры» — он уже протягивал помидоры.

Он говорил «придержи миску» — я придерживала, не уточняя зачем.

Мы передавали друг другу ножи, доски, специи через перевёрнутое пространство в полном, абсолютном, почти неприличном согласии — будто делали это всю жизнь, а не первый раз в подвешенном состоянии.

— Знаешь, — сказал Макс, ловко поймав соскользнувшую с моей доски луковицу за миг до того, как она прилетела бы мне в лоб, — а ведь лабиринт нас бы сейчас не тронул.

— Ни разу, — согласилась я, и сердце почему-то сжалось.

Потому что это была правда.

Месяц назад нас било током за один шаг невпопад. А теперь мы вслепую, вверх ногами, в дурацкой студии готовили одно блюдо на двоих и попадали в ритм друг друга без единого слова.

Вот она, та самая слаженность, которую не подделать. Которой не научишь. Которая или есть — или нет.

У нас она была.

Наше блюдо заняло второе место. После семейной пары, разумеется, — против восемнадцати лет (пары месяцев) не попрёшь.

Но мне было всё равно.