Чтение онлайн

— Я не храплю, — донеслось с дивана, где Макс, оказывается, всё слышал.

— Храпишь. Как трактор на холостых.

— Запиши это в свой репортаж, — лениво посоветовал он, и я чуть не уронила чашку, потому что слово «репортаж» в этом доме знали только двое: я и он.

Он сказал это нарочно. Поддел. Проверил, дёрнусь ли.

Я не дёрнулась.Школа .

Но Снежана дёрнулась — внутренне, я видела. Она зацепила слово, повертела его в своей хорошенькой голове и аккуратно отложила

в копилку. На потом.

— Какой у вас милый быт, — пропела она, отступая. — Берегите друг друга.

И ушла, покачивая бёдрами, — но по дороге притормозила возле Макса, наклонилась, что-то шепнула ему на ухо и провела пальчиком по его плечу.

Демонстративно. Для меня.

Я отвернулась к кофемашине с видом женщины, которой совершенно, абсолютно всё равно.

Кофемашина, зараза, выбрала именно этот момент, чтобы зашипеть и обдать меня паром.

Даже техника видела менянасквозь .

Ночью я открыла заметки и в последний раз попыталась написать репортаж.

Настоящий.

Тот, ради которого приехала.

«Реалити-шоу — это машина по производству поддельных чувств», — напечатала я.

Посмотрела на строчку. Удалила.

Потому что машина по производству поддельных чувств не должна давать на выходе настоящие.

А она дала.

Я была живым доказательством сбоя в системе — и не знала, как написать разоблачение фабрики, на которой со мной случилось то единственное, что подделать нельзя.

«Реалити-шоу, — начала я снова, — это…»

Курсор моргал. Я смотрела на него минут пять.

«…это место, где я, кажется, влипла», — дописала я наконец.

Честно .

И тут же удалила — потому что это было слишком честно даже для заметок, которые никто, кроме меня, не читает.

Хотя нет. Один человек в этом доме знал про репортаж. И сегодня вслух напомнил, что знает.

Я покосилась на тёмный силуэт за остатками подушечного вала.

«Спишь?» — хотела спросить я.

Не спросила. Некоторые вопросы опаснее задавать в темноте. Я это уже проходила.Дважды .

Вечер вылета прошёл без нас в зоне риска — что, учитывая полтора миллиона просмотров нашего танго, было предсказуемо.

Страна полюбила нас вчерашней ночью и сегодня голосовала сердцем, а не головой.

Иммунитета у нас не было, но была кое-что понадёжнее иммунитета: народная любовь, штука куда более ослепляющая, чем любой детектор.

Сводка вышла короткой.

Ушла пара, которая на танго станцевала что-то среднее между вальсом и производственной гимнастикой.

Ушли ещё одни — те, что весь танец проспорили шёпотом, кто кого ведёт, и в итоге не вёл никто, и оба пришли

к финишу врозь, как и по жизни, видимо.

Девять сталосемью .

Снежана с Гариком, разумеется, остались.

Снежана на сцене держала Гарика за руку с нежностью, которой я за ней раньше не замечала, и смотрела в камеру глазами влюблённой лани.

Новая тактика.

Раньше она продавала страсть. Теперь — продавала чувство. Опаснее.

Я бы на месте Гарика начала пробовать еду на яд.

Уходя со сцены, она поравнялась со мной — как всегда, у неё это получалось будто случайно.

— «Работаю с текстами», — повторила она тихо, одними губами, с улыбкой. — Мило. Я проверю.

И уплыла, оставив меня с очень неприятным ощущением, что я только что недооценила противника.

А я этого не люблю.

Это, между прочим, профессиональный риск — недооценивать тех, кто смазливее тебя.

Я сама про это колонку писала.

— Внимание, семь пар! — Артур сиял в финале вечера, как начищенный самовар. — Вы прошли страх и страсть. На очереди —доверие . И поверьте, проверять мы его будем… с высоты.

За его спиной на экране вспыхнула картинка, от которой у половины зала вытянулись лица: какая-то конструкция, теряющаяся в небе, тросы, страховочные системы и два силуэта, пристёгнутых друг к другу.

— На следующей неделе вы будете в связке! — провозгласил Артур. — Буквально. Один не сделает ничего без другого. И всё это — на высоте, от которой, простите за каламбур, захватывает дух!

Зал загудел.

Снежана картинно прижала руку к груди.

Гарик побледнел — видимо, представил, как тащит наверх не только себя, но и весь свой медиаплан.

А я смотрела на тросы, на эти два пристёгнутых друг к другу силуэта, и понимала простую вещь.

Я боюсь высоты.

И единственный человек, к которому меня там пристегнут, — это тот, рядом с кем я и на ровной-то земле перестала чувствовать опору.

— Не переживай, — сказал Макс мне на ухо, проходя мимо. Тихо, чтобы не поймали петлички. — Я тебя не отпущу. Я в этом, кажется, начинаюспециализироваться .

И ушёл, оставив меня соображать, что пугает сильнее — высота или то, что я ему, кажется, поверила.

«Чудно , — подумала я. — Просто головокружительно чудно».

Глава 13 : Не смотри вниз

У каждого человека есть страх, который он прячет от мира тщательнее, чем налоговую декларацию.

У меня это высота.

Я могу разнести в колонке кого угодно.

Могу не моргнув соврать восьми камерам.