Чтение онлайн

— И как же ты нас подтолкнула? — интересуюсь я.

Она косится на дверь.

— Хейзел.

Малышка шумно выдыхает.

— Конкурс талантов с хулахупом. На спортивном празднике все видели, как круто Деккер умеет его крутить, а Монро проболталась, что подслушала, как Хейс и Лейтон говорили о вас. Мне нравится Деккер. Я хочу, чтобы он стал моим папой.

Я поворачиваюсь к Деккеру: его глаза округлились от изумления.

— Не оставишь нас на пару минут? — обращаюсь я к нему. Деккеру незачем присутствовать, пока я буду объяснять дочери,

что нельзя просто взять и назначить кого-то своим папой.

— Если ты не против, я бы лучше остался, — отзывается он.

Я удивленно хмурюсь.

— Правда?

— Да, — кивает он.

— Хорошо... — я мягко высвобождаю руку, подхожу к Хейзел и опускаюсь на колени перед ее креслом. — Послушай, милая, я понимаю, что тебя очень волнует все, что связано с папой. И Деккер симпатичен, но нельзя просто выбрать человека, а потом заманить его в ловушку обманом...

— Ну, лично меня никто не обманывал, — возражает Деккер.

Я слегка наклоняю голову и бросаю на него взгляд, ясно говорящий: «Я сама справлюсь, просто посиди».

— Ты пошла на обман и придумывала разные уловки, чтобы Деккер выкроил время в графике и научил тебя крутить обруч. И...

Мысли разбегаются, и я совершенно не представляю, как правильно распутать узел. А ведь гениально, если подумать: орава младшеклассников – и такие первоклассные сводники.

— Разрешишь? — спрашивает Деккер, поднимаясь с дивана и подходя к креслу. Получив мой кивок, он переключает внимание на Хейзел. — Во-первых, для меня огромная честь, малышка, что из всех людей ты захотела видеть папой именно меня. Но, по-моему, мама пытается спросить о другом: почему?

Ну да, отличный вопрос. Черт возьми, я же главная, а он в два счета обставил.

— Ты любишь мамочку.

Деккер улыбается и переводит взгляд на дочку.

— С чего ты решила?

— Ты с нее глаз не сводишь. Постоянно делаешь что-то хорошее. И для меня тоже. Разве ты не любишь мамочку? — Хейзел недовольно хмурится.

— Милая, — мягко вмешиваюсь я, понимая, что разговор сворачивает совсем не туда, куда хотелось бы.

— Да, я люблю твою маму.

— Почему тогда не можешь быть моим папой? Папы ведь любят мам, а мамы любят пап.

Далеко не всегда, но разговор на эту тему мы точно отложим на будущее.

— На самом деле решать, стану твоим папой или нет, должен не я. Тут все зависит сначала от твоей мамы, а потом уже от тебя.

В этот миг я влюбляюсь в него еще сильнее.

Хейзел поворачивается ко мне.

— Мамочка, ну можно?

Я улыбаюсь дочери.

— Послушай, Хейзел, я очень ценю твои усилия, но сейчас нужно поговорить с Деккером наедине. К теме папы мы обязательно вернемся позже. А сказать мы хотели, — я присаживаюсь на журнальный столик и беру дочку за руки, — что я действительно люблю Деккера, он любит меня, и мы встречаемся.

Широкая улыбка озаряет ее личико.

— Значит, сработало? Вы вместе?

— Вместе, — кивает Деккер, улыбаясь в ответ.

— Но папой он от этого пока не стал.

Возможно, когда-нибудь так и случится, но точно не сейчас, милая.

Улыбка тут же слетает с ее лица, и Хейзел косится на Деккера, сердито сдвинув маленькие бровки.

— Послушай, Хейзел, — он поднимается на ноги. — Нам с твоей мамой нужно кое-что прояснить. Мы рассказываем о нас, но секрет должен остаться в тайне, ведь предстоит уладить несколько взрослых вопросов.

— Но ведь ты можешь стать моим папой, правда?

— Хейзел, обещаю, – и можешь спросить у мамы, я никогда не даю невыполнимых обещаний, так что поверь на слово, – что в один прекрасный день я стану твоим папой.

— Ура! — Хейзел слетает с дивана прямо к нему на руки. Деккер крепко обнимает малышку, пока та утыкается носом ему в шею.

Он смотрит на меня через ее плечо, и я киваю: да, когда-нибудь Деккер обязательно им станет. На этот счет нет ни малейших сомнений. Нужно решать проблемы по мере их поступления. И первая на очереди – козел, который не отвечает на мои звонки и электронные письма. Что ж, имеет право, наверное. Вот только к свадьбе между мной и Деккером не должно остаться никаких секретов, а значит, дело не терпит отлагательств. Именно поэтому хочется разобраться с еще одной проблемой.

Хейзел отстраняется.

— А мы поедим вечером мороженого?

— Конечно, — соглашается Деккер.

И этот человек еще считает меня мягкосердечной.

Крепко обняв меня, дочка убегает наверх, на ходу бросив, что нужно переодеться.

— Вся в тебя, — Деккер поднимается с пола и пересаживается на диван.

Я разворачиваюсь на журнальном столике.

— Нам нужно поговорить.

— По-моему, я вполне неплохо справился, — отзывается он. — К тому же ты ведь знаешь: я не даю обещаний, которые не могу сдержать.

— Да знаю я, знаю, — вздыхаю я. — Но, Деккер, теперь, когда все рассказали Хейзел и твердо решили идти до конца, я не хочу, чтобы между нами оставались секреты. За исключением того единственного и очевидного, с которым только собираюсь с духом. Я хочу объяснить, почему три года назад так и не вернулась в номер в отеле.

Мы тогда случайно пересеклись на матче и решили где-нибудь выпить по бокалу, раз уж так давно не виделись. Слово за слово, и в итоге вечер завершился в его номере.

Я замечаю, как в нем пытается проснуться прежний Деккер – тот, кому хочется захлопнуть перед моим носом ворота и отгородиться. Но вместо этого он тихо роняет:

— Хорошо...

Я разглаживаю ладонями ткань на коленях и выпрямляюсь.

— Мы провели вместе потрясающую ночь, и я выскользнула из номера, пока ты спал, лишь для того, чтобы раздобыть еды. Но стоило прикрыть за собой дверь, как из соседнего номера вышел Фостер.

— Я и забыл, что он тогда остановился там же, — хмурится Деккер, наверняка вспоминая, что они играли за одну команду. В ту ночь он признался, что матч стал самым неловким в жизни. — Он что-то сказал?

Я качаю головой.