Чтение онлайн

— Это важные вопросы, — она откидывается на спинку и подносит кружку с кофе к губам. — И со временем ты поймешь, что мы ограничены во времени. Хейзел должна быть дома в полдень.

— В таком случае я уйду ровно в 11:59.

Она смеется, и я толкаю ее колено своим. Впереди ждет много трудностей, с которыми придется разобраться, но я знаю, что мы справимся со всем вместе.

— Дело в отце Хейзел, Дек.

Услышав тон, я перестаю есть. Тревога в ее голосе заставляет меня насторожиться. Я вытираю рот салфеткой и откидываюсь назад, переключая

на нее все свое внимание.

— Я не могу сказать, кто он. Я подписала соглашение о неразглашении, когда еще была беременна. Он, по сути... — она ставит кружку и глубоко вздыхает.

Я беру ее за руку, крепко сжимая, чтобы она знала: она может сказать мне все что угодно, и я никуда не уйду. Нет ничего такого, что она могла бы мне рассказать, что заставило бы меня бросить ее.

— Он заплатил, чтобы я исчезла. Именно поэтому не нужно работать, и я имею роскошь быть неработающей матерью-одиночкой. Но если кому-то расскажу, кто он такой, включая саму Хейзел, придется выплатить компенсацию плюс огромный процент.

Что за херня? Кто отец Хейзел? Это моя первая мысль. Я даже не представляю, о какой сумме идет речь. Этот дом стоил недешево, и я думал, что деньги достались ей от семьи матери. Родня с маминой стороны обеспечена. Самая богатая семья, которую я знал в Филадельфии. Так что я предполагал, будто она получила какой-то трастовый фонд по достижении определенного возраста.

Я снова сжимаю ее руку.

— Хорошо.

— Тебя устраивает то, что не будешь знать? Это секрет, а я не хочу, чтобы между нами были тайны, — по ее щеке скатывается слеза.

Я отодвигаю стол немного назад и увлекаю Пен сесть на меня верхом на диванчике. Она подчиняется, и я беру ее лицо в ладони, стирая слезы.

— Все в порядке. Я понимаю. Все, что произошло между вами – это ваше дело. Все хорошо.

— Правда? — она произносит это так, словно не может поверить, что меня устроит эта новость.

— Все, что происходило в промежутках между всеми нашими «почти», там и остается. Хейзел чудесная, и мне жаль, что ее отец не захотел поддерживать отношения, но я рад, что у нее есть мама, которая не отступила. Ты боролась за то, чего хочешь.

— Ты не считаешь меня слабой из-за того, что просто взяла деньги?

Мой большой палец ловит новые слезы.

— Боже, нет конечно. Ты сделала то, что было лучше для тебя, для Хейзел и для вашего будущего.

Она утыкается мне в плечо, и я провожу руками по ее спине.

— Мне бы хотелось рассказать. Правда хотелось бы.

— Все нормально, Пен. Я серьезно. Для меня это не имеет значения. Я хочу еще ближе узнать Хейзел и понять, какими могут быть мои отношения с ней.

Она отстраняется.

— Она тебя обожает. И когда узнает про нас, она будет счастлива, но я просто хочу убедиться, что все надежно, прежде чем вовлекать ее. Ты ведь понимаешь, правда?

Я смеюсь.

— Да. Ты переживаешь точно так же, как обычно переживаю я.

И это чистая правда. Все, чего я хочу – это быть с ней. А с остальной херней сможем разобраться вместе.

—

Спасибо. Я не сомневаюсь в нас, мне просто нужно быть уверенной.

Я целую ее.

— Не благодари. Я не делаю тебе одолжение. А теперь... как относишься к сексу на кухонном столе?

Она смеется, но я сдвигаю тарелки в сторону, приподнимаю Пен, усаживая на стол, задираю футболку и беру один из сосков в рот, совершенно не планируя на этом останавливаться.

И самое прекрасное: у нас есть еще три часа до того, как мне придется уйти. И хоть бы никто не позвонил в чертов дверной звонок, потому что на этот раз мы точно не откроем.

Пенелопа

Деккер непреклонен: он и слышать не хочет о неделе выездных матчей до того, как мы объявим друзьям, что встречаемся. Я-то убеждала: куда веселее подержать все в секрете и какое-то время поиграть в конспирацию, но он признался, что мечтает раструбить об отношениях всему свету, так что начать хочет хотя бы с близких.

Да и кто я такая, чтобы спорить с мужчиной, который с такой гордостью готов объявить всему миру, что принадлежу ему?

В баре «Пипер» немноголюдно. Что к лучшему. К счастью, когда мы попросили устроить вечер без детей, друзья сумели пристроить малышей к няням. Деккер скинул сообщение в общий чат, и закрадывается подозрение, что они прекрасно понимают, к чему все идет.

С Фостером он уже переговорил, а девчонки давно в курсе чувств к Деккеру. Так что раскрыть карты я не боюсь, пусть и хотелось бы, чтобы известие не расползалось дальше, пока Деккер окончательно не подпишет контракт.

На пороге бара Деккер крепко и уютно переплетает пальцы с моими. Болельщиков «Кольтс» не видать – только кучка завсегдатаев у барной стойки, которым до нас нет никакого дела. Интересно, какую кассу Руби умудряется собирать в такие тихие вечера? Наверное, она отыгрывается во время матчей «Кольтс», когда яблоку негде упасть.

Позволив Деккеру вести меня мимо пустующих столиков, я жду, что мы сразу пройдем в отдельный зал, но тот останавливается у самого края стойки.

— Руби, ты ведь знаешь Пенелопу.

Та зыркает на нас поверх очков для чтения, оторвавшись от кроссворда.

— Нет, просто головой треснулась. Кто она вообще такая? — она качает головой, швыряет очки и ручку прямо на газету и грозит пальцем мужикам у стойки. — Попробуйте хоть одну клетку заполнить – вылетите отсюда, — после чего направляется к нашему краю.

Мне нравится Руби. Она по-своему мила, хоть и строит из себя стерву. Зато с Хейзел всегда приветлива, да и парней опекает как родных. Понимаю: Деккер притащился к ней, чтобы объявить, что мы теперь пара. И вдруг пробирает такое волнение, словно я знакомлюсь с его мамой, а не с обычной барменшей. Хотя, если подумать, для ребят Руби значит куда больше, чем просто хозяйка заведения.