Чтение онлайн

Удары попроще на фоне двуручной жути не смотрелись.

Пока всякий желающий пытался сокрушить работу оружейников, толпа ахала: от украшавших щитки полированных зелёных камней только крошка летела.

— Я просила: без украшений, — ворчала Немайн.

— Камни жалко, — согласилась Анна.

Ангарат на мгновение отвлеклась от царапания по восковой табличке.

— Ну не изумруды же это! Просто полированный малахит. На печати он годится плохо, но в украшениях продаётся хорошо, если цену не ломить. Фризы и северяне, кстати, охотно берут.

Вот Лорн вынул из держателя прошедший все испытания меч. Защита была поцарапана, надсечена, местами и немного прогнута — но не пробита и не вколочена

в рукоять. На щитках зияли пустые крепления от осыпавшихся украшений. Немайн уже всё поняла, глаза её смеялись, но голос звучал сурово и удручённо:

— Досточтимый Лорн, а мы с испытаниями не перестарались? Защита сохранила бы руку, но теперь она сама в руинах.

Начальник мастерских покачал головой.

— Перестарались, конечно. Но беда поправима!

Взял искалеченный меч в руки, покрутил… и снял повреждённые детали.

— Зато мы знаем, что наша защита держит любой удар! А что до осыпавшихся каменьев — зелёный не очень и подходил к твоим серым глазам, великолепная. Зато вот этот — будет получше.

На место изуродованных пластин встали новые — поблескивающие серебристо-серыми самоцветами.

— А черта подойдёт к волосам, — тихонько шепнула подругам Немайн. Непрочный серый камень, действительно, оставляет красную полосу.

— Гематит, — констатировала Ангарат. — В детстве я использовала их как красные мелки. Рисовала кровь врагов.

Анна усмехнулась. Она из семьи победней, но и у неё была такая забава.

— Ну, теперь Немайн будет делать это остриём да лезвием… И да, признаю: отполированные, эти простые камни действительно красивы. Только подходит не столько под твои глаза, сколько под твою кольчугу.

Немайн не ответила. Пора было выходить на середину форума.

Форум Моридуна довольно небольшой — а в лучшие времена был даже меньше. От прежней пятинефной базилики, вмещавшей, пусть временно, в походных условиях, правительство Римской империи, соединённой в последний раз Феодосием Великим, после разорений и пожаров остался бывший центральный неф. Здание словно поджалось, освободив участок главной площади. Портик со стороны главной улицы из вместилища многих лавок и складов стал скорее парадными воротами — под крышей которых, впрочем, всё так же ютились, мешая проходу, лотки и тележки. Сейчас эта неприглядная картина прикрыта плотно стоящими людьми. Не зрителями, нет.

Здесь и сейчас эта толпа и есть народ Моридуна, Диведа, Валентии, Британии и Западного Рима вообще. Они могут не только смотреть, и не только согласовывать хором заданные вопросы. Могут спрашивать, и могут сказать «нет». Немайн шагает к ним — от базилики, где яркой кучкой сбилась власть города и провинции. Впрочем, народ тоже разноцветный, только по туникам можно угадать место службы. Кирпичные туники легионеров с пурпурной полосой по краю — знак тех, кто отслужил пять лет и достиг почётного гражданства. Синие флотские. Зелёные — дорожной стражи. Белые — тех, кто выслужил хоть небольшой чин. Пестроту вносят разве женские платья да плащи. Немайн отметила, что торжественная толпа не такая яркая, чем просто выходная или праздничная: официальная одежда даже и почтенных граждан невысокого ранга часто окрашена чем подешевле. Люди настолько старательно показывали свой служебный статус, что Немайн даже пожалела, что с утра предпочла вышитые туфли кавалерийским сапогам. Впрочем, в туфлях ходить по брусчатке оказалось даже легче — тонкие подошвы сапог вообще заставляли её чувствовать себя босой на неровных камнях. Оступиться было нельзя — недоброе предзнаменование. Верь в приметы, не верь — люди увидят и разнесут, что рядом с тобой не жди удачи.

Немайн вымеряет каждый шаг — со стороны кажется, что она плывёт по брусчатке, ровно,

точно галера по заштилевшему морю.

Два слова — поприветствовать Лорна, который стоит боком, чтобы не повернуться задом ни к народу ни к властям. Лицом, разумеется, к церкви, задом к опустевшему дворцу: Защитник сейчас сидит в курульном кресле на ступенях перед базиликой. Обычный воинский наряд уступил место широким одеждам гражданской власти — Клотен ещё и пожизненный префект Моридуна.

Лорн, как стоял, сбоку, подал сиде обновлённый меч — уже в ножнах. Обычное сарматское крепление, как уговаривались. Мгновение понадобилось, чтобы продеть литой бронзовый бегунок в виде дракона на положенное ему место на перевязи. Немайн чуть помедлила, наслаждаясь забытым ощущением надёжной тяжести на правом плече и левом бедре. Наконец, привычным движением, чуть отставив локоть правой руки, она обнажила меч.

Сначала был шелест и высверк стали. Перед сидой, и правда, словно щит возник. Меч в руке лежал правильно, баланс совпал с привычным — чуть-чуть впереди рикассо. Даже холодок навершия на запястье был правильным и своим.

— Повезло, — прошептала Немайн для Лорна, — баланс править не придётся. Сейчас я кое-что покажу народу. Чтобы поняли.

Простой «танец с клинком» не подходил — слишком многие здесь не просто выучили пару ударов и уколов, годных для строя, но на деле умели играть с мечом. Немайн показывала, одно за другим, упражнения для отработки защиты — плавно, медленно, ясно — словно очень глупым, безглазым ученикам, но со всем старанием. Движения плыли, перетекали, сливались одно с другим. Временами Немайн застывала, демонстрируя стойку или позицию… или просто красивую позу, и меч послушно переливался из положения в положение или замирал вместе с хозяйкой. Изредка луч полуденного солнца удачно падал на его грани, и тогда клинок ярился белизной — до следующего движения, которое возвращало его с обычному тусклому посверкиванию.

Медленный танец с мечом оказался неожиданно сложен, куда трудней, чем обычный показушный бой с тенью — зато была надежда, что те, кто способен понять — поймут, а кто нет — просто впечатлятся новизной и изяществом принесённого сидой искусства защиты.

Немайн всё больше понимала, почему местных легендах мечи связаны с озёрами и реками. Доставшаяся ей спата очень уж напоминала характером именно реку, равнинную, неторопливую — сейчас, но бешено мчащуюся меж холмов в дни паводка. Гематитовые вставки на гарде вспыхивали, как осенние листья в этом потоке — напоминая, что даже у самой мирной реки бывают кровавые разливы. Меч всё больше оживал в руках сиды и словно угадывал следующий круг этого водоворота.

Немайн чувствовала взгляды — оценивающие, завистливые, настороженные, прочитывающие вначале, пытающиеся понять приём, восхищённые, увлечённые — позже. Понимала — ещё немного, и люди начнут уставать, их внимание начнёт рассеваться — не у всех, у большинства. В голове промелькнули напутствия Анны.

«Меч целовать нельзя — выйдет намёк на заочную свадьбу, где меч заменяет жениха. Не стоит воздевать острие к небесам, „угрожая небу“. Не стоит опускать острием вниз — показывать усталость…»

Она собиралась просто убрать меч в ножны. Но сейчас… настоящее искусство и настоящая политика всегда допускают немножечко импровизации!

Немайн сместилась в последнюю позу — лицом к народу, меч лежит на вытянутых руках, демонстрируя сверкание полированных камней на щитках, ровный блеск граней, замысловатый плетёный узор в глубине долов. Меч словно тёк из правой руки в левую.

— Принимаю меч сей от префекта, совета и народа города, не держа ни на кого раздражения и злобы. Применять его обязуюсь руководствуясь справедливостью и голосом собственной совести. Имя ему да будет — Тови.