Монастырь
Шрифт:
– Горцы оставили здесь корову?!
– Да нет. – Теа смешливо фыркнула. – Она не привязана была, а как только суматоха началась, в поле сбежала. Я ее насилу сегодня поутру нашла… Так вот: этот суп в хлебе подавать надо, господин, но, боюсь, хлеба нужного сейчас испечь не удастся…
– К Вилу хлеб, – сказал Элла, сглотнув. У него уже потекли слюнки. – Давай, бегом.
Теодолинда стремглав бросилась внутрь, подобрав юбку и шлепая по пыли босыми ногами.
Прошло меньше часа, как Элла уже уселся за стол, с удовольствием уплетая дымящуюся
Элла ел молча, время от времени поглядывая в ее сторону. Задница у нее, пожалуй, не менее аппетитная, чем эта сочащаяся жиром кровяная колбаса, решил принц.
– Теодолинда! – позвал он.
– Господин? – Девушка обернулась, напряженно глядя на Эллу. По ее лицу стекала капелька пота, на лоб упала непослушная прядка волос. Волосы у нее были очень красивые: светло-русые, слегка волнистые, пышной копной – правда, не вполне ухоженной – опускавшиеся почти до талии.
– Здесь есть удобная кровать?
– Конечно. – Она вскочила, отряхивая подол. – В одной комнате, ее отец для богатых путников держал. Я сейчас постелю.
Теа умчалась наверх; деревянные ступеньки легко поскрипывали в такт ее шагам.
Подождав немного, Элла пошел следом.
Комната действительно оказалась довольно приличная: чистая, с большим сундуком в углу, табуретом и столиком, на котором стояли свеча и кувшин с водой. На стене – Элла поразился – висела уже выцветшая от времени картина. На плотно пригнанных друг к другу досках безвестный художник намалевал несколько коленопреклоненных человеческих фигур в темно-красных одеяниях. Люди смотрели вверх на яркую звезду, одиноко висевшую над их головами.
БГільшую часть комнаты занимала кровать – с высокой резной спинкой и толстой периной, под края которой Теодолинда, закусив губу от старания, аккуратно заправляла простыню.
– Пуховая, господин, – сказала она, поклонившись. Чуть помолчав, нерешительно добавила: – Могу ли я спросить?..
– Да, – рассеянно ответил Элла. Та картина на стене почему-то очень его заинтересовала. На заднем плане там виднелось полустершееся изображение высокой горы, из вершины которой выплескивался огонь. И эти люди. Элла наморщил лоб. Он что-то слышал про красных монахов, только вот не мог припомнить, что именно, и при каких обстоятельствах. А гора… по всей видимости, это Гленкиддирах, который он увидит через несколько дней.
– Сир, тот солдат, Гвалтер, сказал, что вы настоящий сын самого настоящего короля…
Элла отвлекся от картины, усмехнувшись.
– Н-да. Он не солгал. Хотя я бы произнес эту фразу несколько по-иному.
– Что? – Девушка смешалась.
Принц махнул рукой.
– Неважно. Помоги мне снять камзол.
Он поднял руку. Теа, все так же закусив губу, принялась распускать
Элла уселся на кровать. Она помогла ему снять рубаху, а затем, опустившись на колени, стащила с него сапоги.
– Я почищу их, милорд, – сказала она.
– Постой. – Элла привалился к стене, чуть склонив голову набок. – Ты не хочешь оказать своему господину еще одну услугу?
– Какую?
Элла молчал. Лицо Теа вспыхнуло.
– Я… да, как прикажете, сир.
Замешкавшись на несколько мгновений, девушка поставила сапоги в сторонку и, путаясь в завязках платья, сбросила его на пол. Встала прямо, чуть исподлобья глядя на Эллу. Ее пальцы, подрагивая, легко касались плавной линии бедер.
Она была очень хороша. Круглые крепкие груди с розовыми сосками, изящная талия и слегка выпуклый животик. Даже не хороша, поправился про себя Элла, а свежа, маняща, как ундина, что пробуждает желание одним лишь своим видом. Или это просто обаяние юности? Хотя… нет. Бывают такие женщины, пусть даже и не совершенные красавицы, но которым оборачиваются вслед.
– Повернись, – приказал Элла.
Теа медленно повернулась к нему спиной. Принц мысленно улыбнулся: насчет задницы он не ошибся.
Элла легко провел ладонью по ее ягодицам. Теа едва заметно вздрогнула.
– Как вы… – тихо спросила она, запнувшись. – Как вы любите, милорд?
Элла не ответил. Откинув со спины девушки густые волосы, он с неудовольствием заметил несколько почти незаметных рубцов на ее плечах. Н-да… негоже портить такую красоту.
– Что это?
Теа поежилась.
– Это… отец. Он иногда бывал очень строг. Вы… позволите, милорд?
Она встала к Элле лицом и начала развязывать ему штаны.
– Подожди. – Он отвел ее руки в сторону. – Я не хочу, чтобы ты делала «как прикажете». Возьми вот это.
Элла стянул с мизинца перстень и протянул ей. Кольцо было дорогое, из золота тонкой работы с небольшим изумрудом.
Теа отчаянно замотала головой.
– Я не могу.
– Почему? – изумился принц.
– Что я буду с ним делать? Даже продать не смогу. Подумают – украла.
Она вдруг громко всхлипнула и бросилась перед Эллой на колени, обхватив его ноги.
– Сир, у меня нет никого… не знаю даже, удастся ли с сестрой свидеться. Прошу вас: возьмите меня с собой. Вы же в Глоу едете? Мне все равно уж, где жить. Куда мне идти, что делать? А слабую женщину нынче каждый может обидеть…
– Хм. – Элла взял ее за подбородок, заглянув в жалобные васильковые глаза с капельками слез. – Хорошо. Я возьму тебя.
– О-о! – Она схватила его руку и принялась осыпать ее поцелуями. – Благодарю вас!
Элла усмехнулся, выдергивая пальцы.
– Достаточно уже.
Теа подняла голову и улыбнулась сквозь слезы.
– Вы не пожалеете, сир.
* * *
Элла, чуть не засыпая, покачивался в седле. Теа ехала рядом на одной из запасных лошадей, и, судя по всему, чувствовала себя прекрасно: она с интересом озиралась по сторонам и время от времени посылала свою кобылу вперед, чтобы внимательнее осмотреть что-то привлекшее внимание.