Минимум раз
Шрифт:
— Женька, — я присел рядом, провел рукой по темной макушке и потянул ее за подбородок. По бледным щекам катились слезы. — Током ударило? — она качнула головой. — Испугалась? — снова качнула. — А что тогда?
— Я не специально…
— Я знаю, — резко выдохнув, притянул ее к себе, прижал и уткнулся щекой в макушку. Отстранил, когда она немного успокоилась. — Все в порядке, не волнуйся. Главное, скажи, тебя не ударило током?
Она вытерла щеки и посмотрела на стену.
— Нет. Немного в запястье кольнуло, но я успела руку отдернуть. Что я наделала?
—
— Я вилку пыталась в розетку вставить, но она почему-то не влезала. Я чуть надавила и… теперь вот это.
— А переходник зачем сняла? — было вовсе не до смеха, но я отчего-то улыбнулся. Эта мелкая ходячая катастрофа действительно была катастрофой. — Ладно, поднимайся. Перекусить и в темноте можно.
Женька шмыгнула носом и медленно двинулась на кухню. Мы уже успели привыкнуть к темноте и смогли беспроблемно добраться к цели: Кроха опуститься на стул, я — к кухонной столешнице.
— Знаешь, у меня идея есть. Подожди минуту и желательно не дергайся, ладно?
Аккуратно двигаясь вдоль стен, я снова вернулся в комнату. На книжной полке нащупал несколько свеч. Откуда они появились в моей квартире, уже и не вспомнить, да и не пользовался я ими. Но, видимо, сегодня настал их звездный час. На обратном пути выскочил в коридор и проверил рубильники.
Вернулся, зажег свечи, и от теплого рассеянного танцующего огня на кухне мгновенно стало уютнее.
— Прости, чаем угостить не могу. Чайник у меня электрический. Но накормить сумею, — я поставил перед Женькой тарелку с чиабатой и опустился на стул рядом. — Не бойся, еда вполне съедобная, — усмехнулся, а Женька снова покраснела. Даже в плохом освещении были видны яркие пятна румянца на ее шее.
— Я ничего такого не думала. Просто… — она замялась на секунду и громко выдохнула. — Стыдно мне одной кушать.
— Тоже мне, проблему нашла, — улыбка растянула мои губы. Какая же она забавная все-таки. — Эта половина твоя, вот это моя.
Я достал еще одну тарелку, переложил на нее кусок чиабаты и, схватив двумя руками, откусил хлеб. Начинки было много, прошлось перехватить поудобнее. Пока я успокаивал Женьку, соус успел пропитать мягкий хлеб и проникнуть сквозь все слои начинки. Получилось действительно вкусно.
Кроха взглянула на меня из-под опущенных ресниц, поднесла чиабату ближе, как показалось ей, незаметно понюхала, чем вызвала очередную улыбку на моих губах, и откусила большой кусок. Прожевала и блаженно закрыла глаза. В тишине кухни я услышал ее тихое протяжное мычание.
— Извини. Просто это очень вкусно.
— Спасибо. Не скрою, мне приятно.
Мы ели молча, но это не напрягало. Наоборот, мне было комфортно сидеть рядом с Женькой. Смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Любоваться пышными ресницами, которые отбрасывали забавные тени на бледное лицо, подсвеченные огнем
Я вспомнил наш поцелуй, взгляд непроизвольно скользнул вниз на ее губы, и Кроха заметила. Сглотнула и облизала кончиком языка измазанный соусом рот. Вот черт! Сделала только хуже. Я аж закашлялся.
— Короткое замыкание не просто пробки выбило, я проверил. В домовом чате такие же совы, как и мы с тобой, уже написали, что вызвали «аварийку», но, когда они приедут — большой вопрос.
Женька отложила оставшийся кусок чиабаты, промокнула рот салфеткой, руки уложила на стол, сцепив пальцы замком. На них опустила взгляд.
И именно в тот самый момент мне и показалось, что кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.
Та Женька, что набросилась на меня в парке, что так искренне радовалась колесу обозрения и смело отвечала на вопросы, исчезла. В подъезд зашла уже совсем другая девушка, а я только сейчас это понял. Ее милую дерзость смыло волной, и теперь Кроха смиренно сидела на берегу, опустив плечи и сдерживая набежавшие на глаза слезы.
— Жень… — я позвал, но она не дернулась. На пальцы упала первая капля. — Ты что, плакать вздумала?
Она по-детски шмыгнула носом и кивнула. По щекам снова скользнула слеза. Я подорвался, шагнул ближе и опустился перед ней на корточки. Заставил развернуться и поймал ее взгляд. Протянул руки, тыльной стороной ладони вытер влагу. Пробежался глазами по опухшим прикушенным губам и красному носу, убрал упавшие на лицо волосы и тихо вздохнул.
— И куда делась моя смелая похитительница поцелуев?
— Я его не похищала. Я спросила разрешения, — она шепнула.
— Уверена? Я помню только сильный удар о грудь и теплое тело под плащом. Вопроса не помню.
— Жень… — она смутилась, сложив брови домиком. Я рассмеялся.
— Нет, правда. Ты чего плачешь?
— Я тебе чуть квартиру не сожгла. А в парке нас в участок забрать хотели. Вчера так вообще… ты меня голой видел.
Я понимал, почему Женьке было тяжело говорить. Скорее всего, еще и стыдно, жар горящих щек я ощущал своей ладонью. Но мне, глядя на слезы, хотелось не отругать, а наоборот, придвинуть хрупкое тело к себе и сжать так сильно, чтобы глупые мысли не волновали хорошенькую голову.
— Во-первых, — я вытер еще мокрые щеки, — не сожгла, а предоставила возможность угостить тебя ужином со свечами. Во-вторых, в парке ты мне подарила массу новых впечатлений. Признаюсь, такого приключения у меня в жизни еще не было, — Женька снова нахмурилась, но я обнял ладонями ее лицо и приподнял. Коснулся кончика носа и улыбнулся. — А в-третьих, я тебя чувствовал, но не видел голой. Хотя не буду скрывать, что хотелось бы.
И снова эти миленькие аккуратные ушки покраснели. Я сдержал улыбку, но себя сдержать не смог. Придвинулся ближе, боднул женский нос своим и втянул в легкие вылетевший из ее рта воздух.