Чтение онлайн

Прозорливица медленно опустила голову, и в её белых зрачках на миг промелькнуло что-то вроде улыбки.

– Сестры мои! Граница удержана, все двенадцать лун заряжены и охраняют нашу обитель — произнесла она спокойно, и напряжение, висевшее в воздухе, словно осыпалось сухой листвой. — Сегодня ночь будет спокойной.

Женщины начали расходиться, не спеша, без суеты, каждая к своему месту, к своему жилищу. Кто-то тихо переговаривался, кто-то молча кивал Дарье, проходя мимо.

Вейра

наконец разжала ладонь, но не отошла.

— Иди, — сказала она, кивнув в сторону хижин. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет день, и он потребует от тебя не слов, а дел.

Дарья послушно проследовала к своей хижине. Она вошла и села на самодельную кровать — та скрипнула чуть слышно, будто вздохнула вместе с ней. Сердце ещё колотилось, будто никак не хотело поверить, что ритуал позади, а опасность хоть и отступила, но не исчезла совсем.

В своей прошлой жизни всё было просто и понятно: цифры сходились или не сходились, активы либо росли, либо падали — и в этом была своя точность. Мир цифровых технологий не смотрел на неё с осуждением, не требовал объяснений, не ждал, что она вспомнит то, чего никогда не знала. А здесь… Здесь каждый взгляд спрашивал: «Почему ты ушла? Почему предала?»

Она обхватила себя руками, будто пыталась удержать внутри ту самую Дарью Сергеевну, которая ещё утром думала только о контракте.

«Кто такая эта Маврика, — шептала она про себя, не вслух, чтобы никто не услышал . — И почему все смотрят на меня так, буд - то она им чем-то обязана. Кто этот мужчина, из-за которого она решила оборвать связь со своими сёстрами? И это всё придётся разгребать мне? У меня вообще муж - дома, какой-никакой, а муж, — пронеслось в голове, и от этой мысли вдруг стало горько. — Пусть последнее время отношения совсем сошли на нет. Но всё же я пыталась разгрести эту компостную яму, в которую Кирилл нас посадил своими периодическими изменами. Я даже записала нас к психологу, который поставил диагноз…»»

Она не договорила даже мысленно — фраза повисла в воздухе, как оборванная нитка. Всё было понятно: здесь, на этом острове, этот диагноз, эти планы, эти попытки звучали как размышления о чьей-то чужой жизни, то, что рассыпалось, ведь спасать уже было нечего. Дарья опустила руки, посмотрела на свои пальцы — запах дыма от костра уже въелся в кожу. За стеной шелестел тропический лес, будто прислушивался к её словам. Где-то далеко крикнула ночная птица, и звук этот был как напоминание, что мир не перестал существовать. Он просто стал другим.

Она легла на кровать, не раздеваясь, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Тяжёлая усталость накатывала волнами.

И прежде чем провалиться в сон, Дарья успела подумать ещё одну вещь, самую простую и самую важную:

«Я здесь. Я выжила и пусть пока этого будет достаточно».

Утро

в общине началось со стука кухонной утвари. Женщины готовили, собирали сухой хворост, разжигали потухший костёр — над поселением потянулся лёгкий дым. Дарья высунула голову из хижины, щурясь от яркого солнца. Мир казался непривычно звонким: где-то кричала птица, трещали ветки под ногами спешащих женщин. Кто-то резко окликнул соседку. Всё вокруг было слишком резким, слишком живым — совсем не похоже на тихие офисные будни, где единственным звуком был стук клавиш и тихий гул кондиционера.

Дарья невольно опустила взгляд на свои руки — теперь длинные, с грубоватой кожей, без привычного яркого маникюра, зато с лёгкими мозолями, будто она уже не раз брала в руки лук или меч. Тело всё ещё казалось чужим, но движения становились чуть увереннее, словно память нового тела потихоньку брала верх.

Рядом мелькнула тень — Вейра, она кивнула ей, будто проверяя, на месте ли она.

— Хватит спать, — бросила она резко, — Сегодня день большой охоты. Каждая рука нужна.

Дарья сглотнула, кивнула, хотя внутри всё сжималось от непонимания и страха. Но ноги уже сами несли её к костру, туда, где кипела жизнь этого странного, чужого, но теперь её мира.

Дарья подошла к костру, чувствуя, как жар лизнул кожу. Вокруг сновали женщины: кто-то ловко нанизывал на вертел куски мяса, кто-то пересчитывал стрелы в колчанах, кто-то проверял крепления на кожаных ремнях. В воздухе витал густой запах дыма и чего-то дикого, первобытного.

Вейра встала рядом, вглядываясь в горизонт, будто пыталась прочесть в дрожащем мареве над лесом грядущие события. Её лицо оставалось суровым, но в голосе, когда она заговорила, проскользнула едва уловимая нотка снисхождения:

— Держи. — Она протянула Дарье простой кожаный наруч с грубой прошивкой. — Сегодня пойдем в глубь леса, будь рядом, не отставай. Твоя кобыла на самовыпасе. Думаю ты не забыла как её позвать, чтобы она услышала тебя?

— Кобыла… — повторила Дарья тихо, будто пробуя слово на вкус. В её памяти вдруг вспыхнул обрывок: тёплый бок животного, шершавый нос, уткнувшийся ей в плечо, и низкий, гортанный клич, который женщины племени выкрикивали на рассвете. — Я помню… вроде помню.

Вейра коротко кивнула, не сводя глаз с леса.

— Идем, — бросила она.
– Не знаю где тебя носило три дня, но вернулась ты как не в себе!

Подойдя к опушке, Вейра подняла голову и крикнула в сторону леса тот самый гортанный звук, который всплыл в памяти Дарьи. Из зарослей донёсся знакомый цокот копыт, и через мгновение из тумана вынырнула стройная кобыла с тёмной гривой — она тряхнула головой, будто укоряя за долгое ожидание, и ткнулась носом в ладонь Дарьи.