Чтение онлайн

Шаттл резко накренился. Папка с документами выскользнула из рук и поплыла в воздухе, будто в невесомости, а потом её швырнуло в переборку — бумага разлетелась листами, контракты мелькнули перед глазами, как обрывки прежней жизни, и исчезли в тряске.

«Господи, только помоги выжить…» — мысль мелькнула и тут же рассыпалась. Надо было удержаться, не дать себе вылететь из кресла, не удариться о металл, когда всё вокруг пойдёт вразнос.

Новый удар встряхнул кабину. Где-то вверху с треском лопнула панель, посыпались

искры, и свет в салоне мигнул, на секунду погрузив всех во тьму. В этой короткой темноте Дарья успела увидеть не просто пустоту — она увидела провалы, сквозь которые мелькнули чужие небеса, чужие звёзды, чужие рассветы. И в каждом из них было что-то, от чего душа в секунду улетала и возвращалась обратно.

Снова вспыхнул свет, и за стеклом уже не было ни вихрей, ни чужих миров — только стремительно приближающаяся земля. Скалы, острые, как лезвия, тёмная зелень, узкая полоса пляжа, а за ней — лес, плотный, непроглядный.

Пилот что-то ещё кричал, рычаги ходили ходуном, но шаттл уже не слушался. Он падал, неумолимо и быстро...

Удар был неизбежен.

Дарья зажмурилась, сжала кулаки и прошептала, сама не зная кому: «Пусть хоть кто-нибудь выживет».

И в тот миг, когда нос шаттла врезался в прибрежные скалы, время будто запнулось. На долю секунды всё замерло — металл, воздух, крики, даже сама мысль. А потом реальность хрустнула, как тонкий лёд, и рассыпалась на тысячи осколков.

Когда тьма отступила, Дарья открыла глаза.

Салон был разорван, металл искорёжен, панели свисали лохмотьями. Пилот без движения лежал на рычагах. Мужчина в голубой рубашке исчез — ни кресла, ни следа, будто его стёрло из ткани этого момента.

А за пробоиной в борту уже не было ни шторма, ни вихрей. Только тихий ветер шевелил листву, солнце садилось за горизонт, окрашивая океан в мягкий золотой цвет.

Дарья медленно отстегнула ремни, сползла с кресла и встала, пошатываясь. Ноги едва держали, в ушах звенело, а в груди колотилось сердце — живое, настоящее, здесь и сейчас.

Она сделала шаг к выходу, остановилась, оглянулась на обломки шаттла, на разбросанные листы контрактов, на всё, что осталось от её прошлой жизни. И тихо, почти беззвучно, выдохнула:

— Жива.

Ветер ответил ей плеском волн. А где-то впереди уже начинали сгущаться сумерки — и с ними приходила новая, неизвестная реальность, в которой Дарье предстояло найти своё место.

Пройдя несколько шагов по острову, Дарья Сергеевна поняла, что её юбка-карандаш явно ей мала. Белая классическая блузка натянулась до предела, и кое-где торчали нитки. Ноги будто выросли и казались длиннее её собственных. Волосы были так же собраны в пучок, но он оказался гораздо объёмнее прежнего. Она сняла очки. И тут же замерла: мир вдруг стал кристально чётким — каждая

травинка, каждый изгиб прибрежных камней проступил с пугающей ясностью. До этого момента у неё один глаз был минус 1,5 а другой минус 2. А теперь… теперь она видела так, будто всю жизнь обходилась без очков и зрение у неё было идеальное.

Она провела ладонью по лицу — кожа была гладкой, без тех едва заметных морщинок у глаз, которые она привыкла видеть в зеркале каждое утро. Сердце забилось чаще.

Даша сняла блузку. Ткань неприятно натянулась, прежде чем поддаться. Вместо привычной, сдержанной фигуры перед ней открылось чужое, юное тело: подтянутое, с плавными изгибами, которых у неё точно не было. Она опустила взгляд, пытаясь унять дрожь, и вдруг заметила на запястье тонкую серебристую татуировку — абстрактный узор, похожий на переплетение волн и молний. Такого у неё никогда не было.

«Это не моё тело, — пронеслось в голове, и паника подкатила к горлу, горькая и солёная, как морская вода. — Что со мной?

Она обхватила себя руками, будто хотела вернуть прежнюю, привычную форму, но пальцы уже скользили по чужой коже.

И тут из-за деревьев, бесшумно, как тени, вышли женщины. Высокие, статные, с копьями и луками. Их взгляды были холодными и оценивающими. Одна из них, с тёмными косами и резкой линией скул, шагнула вперёд и произнесла фразу на странном, гортанном языке.

Дарья попятилась, инстинктивно прикрываясь блузкой, и прошептала, сама не зная кому:

— Я не понимаю…где я?…

Дарья застыла, не в силах пошевелиться. Фраза, прозвучавшая из уст воительницы, царапнула слух непривычными интонациями — и всё же смысл просочился в сознание, будто кто-то тихо перевёл его прямо в голове.

— Ты нашлась, наконец - то! — проговорила женщина с косами, чуть склонив голову, и в её голосе не было ни вопроса, ни удивления — только холодная уверенность.

Дарья судорожно сжала в пальцах ткань блузки, пытаясь удержать хоть какую-то опору в этом перевернувшемся мире.

— Я… я не понимаю, — прошептала она, но тут же осеклась: слова прозвучали на том же гортанном языке, что и у воительниц. Её собственный голос, чужой и звонкий, будто принадлежал не ей.

Женщина с белыми зрачками и рыжими волосами шагнула ближе, пристально вглядываясь в её лицо, а потом медленно протянула руку и коснулась серебристого узора на запястье Дарьи.

— Знак моря и бури, это символы твоего рода — тихо произнесла она, почти благоговейно. — Ты — Маврика. Та, что должна была вернуться, когда время расколется.

Дарья покачала головой, но слова застряли в горле. Перед глазами мелькнули обрывки чужих воспоминаний: запах смолы и соли, тяжесть копья в ладони, шёпот старших женщин у костра, рассказывавших о временах, когда мир был тоньше и сквозь него просачивались тени. Эти образы накатывали волнами, чужие, но до жути реальные.