Чтение онлайн

— Решение принято. В этом соревновании победил Борх.

Толпа на миг замерла, будто не сразу поверила, что состязание закончилось. Кто-то выдохнул, кто-то едва слышно пробормотал: «Так и знал», а кто-то только растерянно переводил взгляд с Тарка на Борха, не понимая, как одно решение может перечеркнуть другое.

Борх не вскинул рук, не закричал от радости — лишь чуть расправил плечи и склонил голову в знак уважения к старейшинам. В его глазах мелькнуло не торжество,

он нашёл глазами Маврику в его вожделенном взгляде считалось. "Ты будешь моей ". Не как обещание, не как признание в любви — а как утверждение, в котором не допускалось возражений.

Маврика почувствовала этот взгляд, будто по коже пробежал ледяной ветер. Тошнота подступило к горлу. Она невольно отступила на полшага, прижав ладони к горлу, и на миг ей стало тесно в собственной коже.

Тарк тоже это заметил. Он резко повернул голову, но не выдал себя вспышкой гнева — только пальцы сжались в кулаки. Он знал этот взгляд Борха: тот привык брать то, что считает своим, и не любил, когда ему перечили.

Старейшина Арх поднял руку, не давая толпе разгореться спорами:

— Но это не значит, что мы отвергаем мысль Тарка. Его стоки — дело нужное. Они станут частью общей работы. Когда новый или старый вождь вернется в общину.

Площадь понемногу оживала: люди переглядывались, собирались в небольшие группы, кто-то уже тянулся к Борху с вопросами про канавы, кто-то подходил к Тарку — спросить, как крепить желоба, чтобы их не сорвало ветром.

Тарк, будто случайно оказавшись рядом с Маврикой тихо шепнул ей:

– Я проиграл сражение,но не проиграл битву. Не переживай за меня. Всё будет хорошо.

Маврика кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она не хотела быть разменной монетой в чужой игре, не хотела, чтобы её судьба решалась на этой площади вместе с канавами и стоками. Но сейчас она могла сделать только одно — держаться прямо и не дать страху взять верх. Она чуть улыбнулась — и эта улыбка была только для него.

— Ты всегда так говоришь, а я всё равно волнуюсь.

Он на миг коснулся её плеча — лёгким, почти незаметным движением, которое значило больше любых слов: «я рядом».

Борх, проходя мимо Тарка, плюнул ему под ноги — коротко, зло, будто хотел оставить на земле грязную метку. И, не замедляя шага, пошёл дальше, к группе своих помощников, уже раздавая на ходу распоряжения.

Тарк резко втянул воздух, будто от удара, и сделала было шаг вперёд — ему хотелось крикнуть, остановить, убить. Кедр тут же схватил его за локоть, удерживая силой:

— Не сейчас. Не давай ему повода. Пусть делает, что хочет, — а мы будем делать своё.

Тарк стиснул зубы и остановился. В его глазах плескалась ярость, но он знал: если сейчас

сорваться, Борх только обрадуется — именно этого он и хочет.

Спустя два часа народ опять повалил на площадь. Второе состязание было на силу потенциальных вождей.

На помосте старейшина взмахнул рукой, и гул толпы стих, сменившись тяжёлым ожиданием.

— Пусть выйдут те, кто готов доказать, что их сила достойна вести племя! — прогремел голос старейшины, эхом прокатившись над рядами людей.

Первым на середину площади шагнул Тарк. Он скинул накидку, обнажив мощные плечи, и с вызовом оглядел толпу. Рядом тут же поставили тяжёлую бочку — такую, что обычно таскали вдвоем или троем. Борх лишь усмехнулся, обхватил её обеими руками и, напрягшись так, что на шее вздулись жилы, взвалил на плечо. Толпа ахнула: никто не верил, что один человек сможет удержать такую тяжесть. Но он не просто держал — он сделал несколько уверенных шагов по кругу, будто не чувствуя веса, и только потом опустил её с глухим стуком.

Борх тоже вышел вперёд, не скрывая раздражения — ему явно не нравилось, что центр внимания на миг ускользнул от него. Он остановился рядом с Тарком, чуть развернувшись к старейшинам.

— Не тяните. Какое будет задание?

Один из старейшин встал, чтобы его увидели все, и голос его прозвучал над площадью твёрдо, без лишних слов:

— Тарк и Борх возьмут эти бочки и перейдут речку вброд. Там сейчас максимум по пояс, но течение сильное — снесёт, если не держать шаг. Кто первым ступит на противоположный берег, не выронив груза, тот и выиграл.

Толпа разом выдохнула — и тут же взорвалась гулом. Кто-то одобрительно выкрикнул, кто-то заспорил, а кто-то лишь качал головой: испытание было простым на вид, но коварным в сути. Сильное течение могло сбить с ног даже самого крепкого, а бочка, намокнув, становилась тяжелее с каждым шагом.

Борх усмехнулся — в этом испытании он видел свой шанс. Сила и напор всегда выручали его там, где другие пасовали. Он шагнул к бочкам, выбрал одну из них и, не дожидаясь команды, обхватил её руками.

— Пусть вода попробует меня остановить, — бросил он, сверкнув взглядом в сторону старейшин.

Борх с трудом взвалил бочку себе на плечи и вперевалочку, как мать-гусыня, побрёл к реке. Плечи его напряглись до предела, жилы вздулись на шее, а в глазах застыла упрямая решимость — он не собирался уступать ни пяди.

Место, где можно было перейти речку, называлось бродом. Течение там действительно было сильным, но терпимо — если идти осторожно, шаг за шагом. Но Борх не хотел осторожности. Время шло неумолимо быстро, будто подгоняя, и он рванул вперёд, будто хотел одним рывком преодолеть половину реки.