Чтение онлайн

Приближённые Борха застыли, не зная, на чью сторону встать: спорить со старейшиной значило оскорбить саму память предков.

Борх побледнел, и эта внезапная бледность была страшнее любого гнева. Он понимал, что против закона племени не пойдёшь.

— Закон есть закон, — процедил он, и в голосе его теперь не было прежней бравады, только горькая, колючая обида. — Пусть будет поединок. Но пусть и он помнит: я не из тех, кто щадит выскочек.

Он резко развернулся и ушёл прочь, расталкивая людей,

а за ним потянулись и его приближённые — словно тень, спешащая укрыться от света.

Маврика будто выдохнула — и кинулась на шею к Тарку, задыхаясь в собственных рыданиях. Белое платье облепило её, словно туман, а венок из лилий дрожал в спутанных волосах, будто вот-вот рассыплется от каждого всхлипа. Тарк ловил каждую её слезинку краем грубого рукава, прижимал к себе хрупкое тело так бережно, как только мог. Он вдыхал до боли знакомый запах — травы, дыма, жасмина и чего-то родного.

— Прости… прости, что выбрала этот путь— шептала Маврика, уткнувшись ему в плечо, и слова её дрожали, смешиваясь с тихими всхлипами. — Я думала, я хотела спасти всех...А теперь ты из-за меня… теперь тебе придётся драться…

Он взял её лицо в ладони, мягко, но так, что спорить было бесполезно.

— Посмотри на меня, — сказал он. — Ты не виновата. Ты была сильной столько, сколько могла. Теперь позволь быть сильным мне. Маврика мужчины далеко не хрупкие создания. Мы созданы, чтобы защищать вас.

Маврика хотела возразить — привычка Дарьи всё тянуть на себе въелась в кровь и стала второй кожей. Но слова застряли в горле, когда она утонула в его глазах. Осталось только медленно кивнуть.

Ветер тронул край её свадебного платья, где-то неподалёку лязгнул металл, напоминая, что мир не замер. Но здесь, в этом маленьком круге между ними, время будто замедлилось, давая им возможно последнюю минуту их совместной тишины.

Уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке.

— Девочка моя, не пытайся снова тащить на себе весь мир. Даже если он того заслуживае.

— Пять минут, — согласилась она, кивая. — А потом мы встретим его лицом к лицу.

— Мир подождёт ещё пять минут.

Он приподнял её подбородок, и поцелуй стал не просто прикосновением — он был осознанием того, что, возможно, он больше не повторится. В нём сплетались нежность и отчаяние, обещание и прощание.

Он никогда не мог ею насытиться сполна. Она была как горный ручей — то стремительный, бурлящий, сметающий всё на своём пути, то тихий, прозрачный, в котором можно разглядеть собственное отражение. И каждый раз, касаясь её, он будто заново учился дышать.

Когда он отстранился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль — будто он уже скучал по тому, что ещё не потерял.

— Прости, — прошептал он, проводя большим пальцем по её щеке, словно хотел запомнить каждую черту. — Прости, что втягиваю тебя в это. Что не могу обещать, что всё будет хорошо.

Маврика молча накрыла его губы своей рукой, будто хотела вобрать в

себя его тепло, сохранить его, как прячут в ладонях последний луч уходящего дня.

— Не надо, — тихо сказала она. — Не извиняйся за то, что ты просто… ты. Я люблю тебя.

Она чуть улыбнулась — улыбка вышла хрупкой, как тонкий лёд на утренней воде.

Тут и Дарья и Маврика тесно сплелись в одно "Я". Их связал один мужчина, одно чувство. В этом единстве не было потери себя — только обретение чего-то большего.

Тарк наклонил голову, коснулся лбом её лба — тихо, бережно, как касаются святыни.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел услышать эти слова, — прошептал он. — И сколько раз боялся их услышать, потому что тогда я уже не смог бы отпустить. Ни при каких обстоятельствах.

Маврика тихо рассмеялась.

— А кто сказал, что я хочу, чтобы ты отпускал?

Где-то совсем рядом снова лязгнул металл, прокричал часовой, ветер рванул по площади, швыряя пыль и обрывки звуков. Реальность настойчиво стучалась в их маленький мир, требуя вернуться в реальность.

~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•

Площадь перед домом старейшин гудела, как растревоженный улей. Толпа теснилась у верёвочных ограждений, дети карабкались на бочки и низкие стены, чтобы хоть краешком глаза увидеть, как претенденты на звание вождя склоняются над своими заготовками. В воздухе витал запах пряных трав — будто сама земля подсказывала идеи, но слышать её могли не все.

Обряд Йяхор Джара знали все с детства: три состязания, три испытания, которые должны были показать, достоин ли человек вести племя. Первым шёл «Ум» — изобретение, нужное общине, то, чего ещё не было ни в одном доме, ни в одной мастерской. Сутки на раздумья, на поиски материалов, на сборку. И ни слова совета от посторонних: охрана стояла неподвижно, как каменные столбы, и любой шёпот со стороны тут же пресекался коротким, но твёрдым жестом.

Маврика стояла около старой пальмы. Рядом, чуть впереди, Тарк раскладывал на грубой доске длинные куски дерева и металлические скобы. Его лицо было сосредоточенным, почти отрешённым — он не смотрел по сторонам. Он знал: если старейшины увидят хоть тень чужой подсказки, его снимут с состязания без разговоров.

Даны были сутки, чтобы придумать то, что изменит жизнь общины. Не красивую игрушку. Не забаву. А что-то настоящее.

Он поднял взгляд на ряды домов, на узкие улицы, по которым в дождь текли бурные ручьи, размывая глину и унося с собой семена. Потом перевёл глаза на дальние поля, где женщины с трудом удерживали лёгкие полотнища от ветра. И вдруг в голове щёлкнуло — так, как щёлкает замок, когда ключ наконец попадает в паз.

Тарк резко наклонился, подобрал длинную палку и провёл на земле неровную линию, потом добавил к ней ещё одну. Пальцы его задвигались быстро, уверенно, вычерчивая схему, которую никто вокруг не мог понять. Но ему и не нужно было, чтобы поняли. Ему нужно было успеть.